Владимир Джубанов: «Горлукович поднял меня и сказал: «Нет времени разбираться»

Этой осенью — 30 лет чемпионству «Спартака»-1996, знаменитого «пионеротряда» Георгия Ярцева. Накануне того сезона команду покинуло много лидеров, поэтому больше доверия получили молодые воспитанники. Один из них — Владимир Джубанов, который отличился в важном октябрьском матче против «Торпедо». Форвард закинул четвертый мяч в концовке и довершил камбэк — 4:3. Без Джубанова «Спартак» чемпионом бы не стал.

— Вы стали известны на всю страну после чемпионства «Спартака» в 1996-м. Что помните из того шикарного для красно-белой молодежи сезона?

— Там все было как сказка. В конце 1995-го стало понятно: много опытных футболистов покинет команду — Онопко, Юран, Кульков. И Ярцев, который стал главным тренером вместо Романцева, стал отсматривать молодежь. Так и я попался ему на глаза.

— Вы в «Спартаке» с самого детства. Как попали?

— Когда был совсем маленьким, родители видели, как ловко я пинаю мяч дома и во дворе. В то же время им попалось на глаза объявление в газете «Советский спорт» о наборе мальчиков в «Спартак».

— Что было дальше?

— Родители привезли меня в академию, я поиграл с ребятами, и сразу после отбора тренер вывел меня в холл со словами: «Чей это мальчик?» Родители сначала перепугались и не поняли, в чем вообще суть. Они сказали, что мы — из Домодедово. Тренер ответил: «Понимаю, вам далеко ездить. Но мальчик интересный. Если будете возить его — возьмем».

— Дорога была реально тяжелой?

— Автобус, электричка, метро и трамвай номер 4 — весь путь занимал где-то час и 40 минут. Автобусы и трамваи ходили с перебоями. Я больше 11 лет гонял на тренировки своим ходом из Домодедово. Иногда учителя отпускали меня с последних уроков: я тренировался, приезжал домой, делал уроки. Непростой график. Когда пошли двухразовые тренировки, я выезжал на первом автобусе, который выходил в 5:30 утра. Люди поражались, когда видели маленького меня одного в автобусе.

— Как вы это выдерживали?
— Уставал. Несколько раз говорил родителям: «Больше не буду ездить на тренировки». Они отвечали: «Хорошо, это твое решение». На следующий день просыпался отдохнувшим, собирался — и слышал от родителей: «А ты куда собрался? Вчера же закончил с футболом!» Отвечал: «На тренировку!» Желание бросить все было минутной слабостью, ведь футбол я обожал.

В итоге провел 10 лет в спортшколе, потом попал в дубль, а оттуда — в основную команду «Спартака». Горжусь тем, что не обучался в других академиях. Всему, что я сейчас умею, меня научил «Спартак».

 — Кто в академии был самым близким для вас?

— У нас была группировка: Егор Титов, Дмитрий Гунько, Серега Федоренков, Валера Лихобабенко. Потом к нашей банде присоединился Леха Мелешин. Наши родители тоже сдружились, получился дружный коллектив. После игр они собирались, обсуждали успехи — была семейная атмосфера. И мы с Егором очень часто оставались друг у друга в гостях. Если тренировка заканчивалась поздно, я мог поехать к нему или Диме Гунько. Димка жил на Щелчке, на Амурской улице, а Егор — на «Войковской». Все ближе, чем мне добираться до дома.

— Помните первую тренировку с основой «Спартака»?

— В 1990-е от метро «Сокольники» отъезжал автобус с легендарным водителем Матвеичем (Николаем Матвеевичем Дорошиным. — Sport24). Когда меня позвали на первую тренировку, я приехал за час до отправления в Тарасовку — очень сильно волновался. Было страшно заходить в этот автобус, ведь внутри — те, на кого смотрел по телевизору и за кем наблюдал живьем. Трясло. Поднялся одним из последних, поздоровался с ребятами — и не знал, куда садиться. Помощник Ярцева и Романцева Виктор Сергеевич Самохин подсказал мне место, где я и приземлился.

— А какие ощущения были потом?

— Все будто в тумане. Ощущение, что это происходит не со мной.

— Почему вообще Ярцев вас заметил и позвал?

— Так я в конце 1995-го года забил 24 гола в 10 матчах! Играли с такими же молодежными командами, иногда — с клубами Второй лиги. Часто бегали против сборной СССР нашего возраста и обыгрывали их.

— «Спартак»-1996 назвали пионеротрядом во главе с вожатым — Горлуковичем.

— Были еще опытные Илья Цымбаларь, Андрей Тихонов. А Горлуковича называли Дедуля.

— Боялись его?

— Больше уважали. Ведь он до «Спартака» играл в Германии, в том числе в дортмундской «Боруссии». Горлукович действительно грозно выглядел, не жалел себя и других на тренировках — пихал всей команде. Предъявлял любому, если кто-то не добежал, не вступил в борьбу, убрал ногу. Со стороны выглядело грубо, но на самом деле «Дедуля» был таким жестким только в пылу борьбы. В жизни он — очень хороший человек, добрый. Обожал баню, рассказывал, что с ее помощью мышцы становятся эластичнее. А еще я запомнил его слова во время золотого матча с «Аланией».

— Какие?

— Меня там вывели один на один по центру против Крамаренко из «Алании». Но я не реализовал прекрасную возможность при 0:0. И тогда ко мне подбежал Горлукович, поднял меня и сказал: «Забудь, переключись. Сейчас нет времени разбираться».

— В конце того сезона Горлукович забил неожиданный гол со штрафного «Ростсельмашу», который позволил «Спартаку» не отстать от «Алании».

— Мы сами тогда удивились. «Спартак» проигрывал 0:1, и тут Дедуля неожиданно разогнал всех претендентов на штрафной со словами: «Я пробью!» Ударил так, что у вратаря не осталось шансов. Мы закончили ту игру вничью, и результат оставил нам шансы на чемпионство. Дальше были важные игры с «Торпедо» и «Зенитом» на «Петровском».

— Октябрь 1996-го, вы играете с «Торпедо». По ходу первого тайма Ярцев поменял Нигматуллина на Филимонова, и «Спартак» отыгрался с 1:3. Как это видели вы?

— Я вышел во втором тайме, поэтому в перерыве в раздевалке меня не было — разминался на поле. Наверное, Георгий Саныч почувствовал, что Руслан не выручал, и для психологической встряски команды выпустил Филимонова. Обороне как раз нужен был вратарь, который руководит командой. И во втором тайме ребят уже было не узнать. Отдавались на 100+ процентов. Сделали невозможное: перевернули игру с 1:3 до 4:3!

— А вы забили победный.

— Чувства — не передать словами! На эту игру ко мне приехал отряд болельщиков из Домодедово. Сидели на одной из двух трибун старого стадиона имени Стрельцова. И тут при счете 3:3 я в каком-то неимоверном прыжке достаю мяч шипом и вгоняю его в ворота — потому что после удара Димки Аленичева он точно летел мимо. Забив, сразу побежал к трибуне с персональными болельщиками — там был и папа, которого уже нет в живых. Он тогда пришел с друзьями. За мной помчались игроки основы, скамейка запасных — настоящая куча мала. Эйфория.

— Дали премию за гол?

— Не думал о финансах, играл за «ромбик». Могу сказать, сколько получал по молодежному контракту. 120 рублей! Но я был счастлив, ведь выступал за команду мечты и шел с ней за чемпионством.

— Легенды «Спартака» говорили: Ярцев превращал теории в театр одного актера.

— Эти теории могли длиться по два часа! Главное, к чему Ярцев нас приучал — к уважению партнеров. Если каждый начнет тянуть на себя одеяло, из этого ничего не выйдет.

— Говорят, в том «Спартаке» особенно от Ярцева доставалось Евсееву.

— Вадим не щадил ни себя, ни партнеров — летел на тренировках в безумные подкаты. Георгий Александрович выговаривал за это. Евсеев психовал, но он — такой. Жесткий.

— Теперь о золотом матче с «Аланией». Вы тогда прилетели в Петербург впритык и не успели провести тренировку.

— К сожалению, мы действительно опоздали. Но, возможно, тренировка и не нужна была. Все ребята и так были в отличной форме и понимали важность игры. Ширко перебрал карточек и не готовился, а остальные были в строю. До Питера добрался огромный отряд болельщиков «Спартака», в том числе мои друзья. Когда мы увидели, что творится на трибунах, получили дополнительный импульс. Весь «Петровский» был забит красно-белыми фанатами!

— Что было после победы?

— На поле я все еще не до конца понимал, что мы сделали. Из аэропорта сразу рванул домой, а там — родители и наши близкие друзья. Они смотрели футбол, после чего сели праздновать. Но полностью я осознал наш подвиг только на следующий день — когда купил свежий выпуск «Спорт-Экспресса».

— Нового контракта после чемпионства вам не дали?

— После отпуска готовились к новому сезону на Кубке Содружества, и там я сломал пятую плюсневую. Сняв гипс, начал реабилитацию — заново учился ходить. Пока восстанавливался, ребята съездили на сборы, и я их не догнал. В итоге технический директор Есауленко предложил аренду — в «Локомотив» из Нижнего. Я согласился, потому что потом хотел вернуться на прежний уровень, в «Спартак». Но увы, больше так и не сыграл за главную команду.

— Когда поняли: в «Спартак» вернуться уже невозможно?

— В конце 1997-го я вернулся. Потренировался с молодежкой и снова получил вариант с арендой. Поиграл в «Анжи», а потом отправился в «КамАЗ» на полноценный контракт. Тогда и осознал: этап в «Спартаке» завершен. Но даже после завершения контракта верил, что смогу вернуться — пусть и не в роли игрока.

— Так и вышло. Вы стали тренером академии «Спартака» и воспитали Максименко, Бакаева и других игроков РПЛ.

— Я бы не сказал, что это мои воспитанники. Они — выпускники всей академии, хоть и провел какую-то часть жизни с этими ребятами. Передал опыт братьям Бакаевым, Максименко, Ломовицкому, Рассказову, Сашке Руденко.

— Кто из них казался самым перспективным?

— Зелимхан Бакаев. Он вечно был напористым, индивидуалистом с отличной техникой. Они с братом не любили проигрывать даже на тренировках.

— Каким был Максименко?

— Он сразу уверенно выглядел в воротах, как только приехал к нам из Ростова-на-Дону. Конечно, были проблемы с игрой ногами, но тренеры работали над этим с Сашей.

— Вам обидно, что Руденко и Бакаев — в «Локо», а не в «Спартаке»?

— Почему мне должно быть обидно? Наоборот, радуюсь тому, что они играют на высоком уровне. Саша Руденко — игрок, который сам себя сделал. Смотрим на него по телевизору и радуемся. И вообще рад за всех ребят, кто смог пробиться. По себе понимаю, как это непросто.