Новости Команды
Ренат Сабитов ― один из тех, кто видел в российском футболе почти всё. В его карьере были «Химки», «Сатурн», «Томь», «Сибирь», «Сокол», «Мордовия». Но главный хайлайт — три года в «Спартаке», где он застал тренерское становление Черчесова и Карпина. Сейчас Сабитов тренирует «Космос» во Второй лиге. Мы пригласили Рената в гости в «Чемпионат» и расспросили о прошлом и настоящем.
«Я слишком люблю детей, чтобы их тренировать»
— Начнём с «Космоса» ― какую оценку за год ты бы поставил команде?
— Мы обсуждали с тренером, штабом и ребятами, когда удалось переломить ситуацию и добрать очки, что 10-е место в нашей ситуации ― положительный результат. Не успешный, конечно. В конце нам повезло и ребята потрудились ― хорошую серию выдали.
— Это твоя первая команда в качестве тренера. Насколько тяжело было вжиться в новую роль?
— Говорили, что если брать паузу, то переключиться будет тяжело, но у меня её не было. Я играл, а потом сразу же перешёл помогать главному тренеру. Спасибо руководителям, которые помогают мне с учебой. Есть академия «Космос», где у меня был выпускной год. Классная практика, потому что там уже взрослые ребята, с которыми я целый год на момент моего обучения работал в роли главного тренера. Это интересный опыт. Вроде то же самое, но только встаёшь на два часа раньше. Это футболист за час может приехать на тренировку, а штаб — нет. Остальное осталось без изменений в жизни.
— Ты работал с детьми. Не понравилось?
— Почему не понравилось? Всё было отлично. Это был замечательный год. Я занимался с ребятами 16-17 лет — примерно в этом возрасте и приходят во Вторую лигу. Но для себя понимаю, что с более младшими работать не смогу. Я слишком люблю детей, чтобы их тренировать. Не надо им такого. Так что для себя сделал такой выбор, а там как сложится.
— Как вообще пришёл к тому, чтобы стать тренером?
— У меня есть две версии, как так получилось. Футболисты тренируются в одном цвете формы, а штаб — в другом. Вот я взял экипировку тренерского штаба и пришёл. У меня была травма, не мог хорошо восстановиться, ленился. Сам понял, что пора заканчивать. Сказал главному, если он не против, пусть возьмёт меня в штаб. Всё сложилось.
— Долго вызревала мысль о завершении карьеры?
— Нет, решил в один день, когда накануне не мог заснуть. У меня тогда была повреждена крестообразная связка, понимал, что ленюсь и не восстанавливаюсь. Значит, всё. Сожаления никакого не было. Я и сейчас люблю поиграть, но только для эмоций и для себя. Организм всё равно требует.
«Друзья знают, что я немного романтик. Но мне говорят, что сумасшедший и надо идти учиться»
— С какими проблемами столкнулся во Второй лиге? Все говорят, что это отдельный мир.
— Да, отдельный мир, но я больше люблю смотреть на положительные стороны. Трудности есть везде. Можно сказать, что и в «Спартаке» есть свои трудности. В моём понимании хорошо, что к нам приходят молодые ребята, есть интересные соперники. Бывают приключения с переездами. Трудности есть везде, но наша главная задача, чтобы ребята их преодолели и ушли в лиги выше. В нашей группе были «Владивосток» и «СКА-Хабаровск». Эти два вылета мы зацепили. Для тренерского штаба это уже привычно, да и бегать нам не надо. В Хабаровске во 2-м туре была жара. Всё понимаю, сам такое проходил. А во Владивосток приехали в дождик. Приезжаешь — и сразу надо играть. Наверное, для ребят это и хорошо — у них не должно быть никаких отговорок.
Будучи футболистом, я любил выезда. Летал на Сахалин — такое наслаждение было! Не знаю, когда бы просто так попал туда, если бы не футбол. Ребята станут только сильнее от этого. Конечно, устаёшь от перелётов, пару дней потом надо в себя приходить. Но тут главную роль играет результат — если выигрываешь, всё легче переносится. У нас таких два выезда, а сколько Хабаровску и Владивостоку надо сюда слетать? После свистка уже ничего не важно — на поле вышел и всё забыл. Это лучшее время в футболе, когда ты на 90 минут можешь забыть обо всём. Жаль, что это осознание ко мне поздно пришло.
— Какая задача стоит перед командой?
— Нам важно воспитать молодых игроков, которые играют за нас и в то же время могут заявить о себе. Задача вторых лиг — сделать так, чтобы игроки, которые там оказались, шли выше. Молодым нужно какое-то время, чтобы попасть в Первую лигу и дальше. Но чтобы кого-то заметили, вся команда должна быть в лидерах. По-другому будет тяжелее заметить или для этого потребуется больше времени. Ну и самая важная задача — чтобы люди в Долгопрудном получали удовольствие от футбола, хотели приходить к нам.
— Реален выход «Космоса» в Первую лигу?
— С новой реформой всё просто. За год мы это не решим, потому что находимся в стадии, когда нам надо выйти в «Серебро», оттуда в «Золото», а дальше — в Первую лигу. Теоретически возможно всё. По планам и задачам тоже.
— А какую цель ставишь перед собой как тренер?
— Цель простая — я получил лицензию В и сейчас учусь на А, чтобы понимать, что происходит. Вижу большую разницу между футболистами и людьми, которые отвечают за процесс подготовки. Я остался в футболе, в команде. Многие вещи становятся интересными, но работать головой надо много. Мне ещё учиться и учиться. Мои друзья знают, что я немного романтик. Всегда с ними спорю, что футбол — определённая часть романтизма. Все могут делать одинаково, а выигрывают те, у кого он есть. Вот на этом хочу строить свою работу. Но мне говорят, что я сумасшедший и надо идти учиться, что и делаю.
— Есть ли у тебя мечта как у тренера?
— Я говорю: романтика и мечтания — это про меня! Многие смеются и говорят, что со мной что-то не так, но я люблю помечтать. Как бы ни складывалась жизнь, конечно, сейчас уже представляю себя выше и дальше. Мечтать — это правильно, это первый шаг к достижении цели.
— Что ты можешь посоветовать ребятам, с которыми работаешь, с высоты своего опыта? И насколько доволен, как сложилась твоя карьера?
— Я очень доволен. Если выбирать — жалеть или радоваться, то я всегда выбираю второе. Понятно, что каждый из нас, оборачиваясь назад, понимает: есть о чём задуматься, но туда уже не вернуться и ничего не изменить. Своей жизнью и карьерой доволен. Я бы посоветовал и советую ребятам, чтобы они не думали, что умнее всех. Мы же приходим и считаем, что всё умеем и можем. А я, начиная свой тренерский путь, говорю: «Я ничего не знаю, только учусь». И чтобы они прислушивались, потому что, оборачиваясь назад, могу сказать, что мне повезло со взрослыми футболистами в жизни.
— Что ещё изменилось в твоей жизни после завершения карьеры?
— Хотел сказать, что хорошо сплю, но это не так. Раньше отыграешь игру — всё болит, стресс и спать не можешь. Думал, что хотя бы спать теперь нормально буду, но нет — теперь больше голова напрягается. Ну и работы стало чуть больше. Футболистом ты закрывался дома и анализировал свои ошибки, а как тренер собираешься со всем штабом и обсуждаешь чьи-то. Я отвечаю за работу со стандартами и защитниками — если на поле что-то произошло, то это моя ошибка. Так что мы разбираем ошибки, доходим до моей, я её анализирую и делаю так, чтобы больше её не было.
— Были у тебя мысли: кем бы стал, если бы не футбол?
— Вообще не представляю! Я помню, как мне даже снилось, что не успеваю завязать шнурки или не могу найти щитки, а уже начался матч.
«В Раменском серьёзные дяди заходили»
— Давай вернёмся в твою раменскую молодость. Как ты ощущал себя в «Сатурне» в 19 лет?
— Я всё время вспоминаю, что в это время был не один — со мной всегда рядом был Тёмка [Ребров], который вот прям моим человеком был. О других сложных вещах не задумывался ― выходишь и играешь. Есть какая-то другая жизнь, учёба, институт и первая любовь. Когда тебе 19 лет, ты занимаешься футболом и всё идёт вверх, тебе хорошо, всё легко. Ты готов бегать, прыгать, делать вообще всё. Но никогда такого не было, что я проснулся и сказал, что всё умею. Мы ездили на сборы, смотрели мир. В «Сатурне» было хорошо. Бывало, что серьёзные дяди заходили. Так получилось, что я и с Громовым пообщался — губернатором Московской области в то время.
— Серьёзные дяди — это?..
— Люди, которые присматривали в то время за командой. Помню, был на базе, а у меня тогда только появился вариант со «Спартаком». Зашёл человек из администрации области, пообщался со старшими, посмотрел на меня и сказал: «А ты куда собрался?» Я растерялся: какого ответа он от меня ждёт? А он посмотрел и говорит: «Я тебе дам «Спартак»!» И ушёл. Думаю: «Интересно, а что делать-то?» Я всегда побаивался взрослых дядечек в пиджаках. В раздевалке-то все в спортивном. Когда тренер заходил, я тоже начинал побаиваться, а тут такой важный дядя.
— Он имел в виду, что никуда тебя не отпустят?
— Да, но где-то через полгода я всё-таки перешёл.
«Губернатор сказал: «Спартак» — это хорошо, но ты подумай»
— А что за общение было с Громовым?
— Я приехал в Китай-город, где тогда была резиденция правительства Московской области. У меня как раз появился вариант со «Спартаком», и мне была назначена встреча. Наше общение заняло где-то минуту, но я до сих пор этим горжусь. Я зашёл, он спросил, как у меня дела, кто мной интересуется. Я ответил, что «Спартак». Он сказал: «Спартак» — это хорошо, но ты подумай». Сомнений, переходить или нет, после этого разговора не осталось — я был под большим впечатлением.
— Тогда ещё Жедер был в команде.
— Да, я после него ушёл из команды.
— Он же легенда битвы «Сатурна» с ЦСКА в Раменском.
— Да, но всё прошло мимо меня — я ещё был в дубле и даже не смотрел ту игру. Только по телевизору узнал, что было что-то эпическое.
— Но на тренировках Жедер был таким же?
— Я всегда старался избежать драки. Знаю себя: конфликт я не выиграю. Так что лучше сразу его избегу. Сколько мы были в «Сатурне», драк не было. Как мне казалось, мы с ним хорошо общались — даже приезжал к нему на день рождения. Не знаю, как так получилось. Когда он меня позвал, я спросил: «Ты ничего не перепутал?» Так что нормально с ним общались, да и в «Спартаке» — тоже. Помню, как-то сидим в раздевалке, он чихнул, и я ему кричу: «Будь!» Он подходит с переводчиком и говорит: «Переведи, что он мне сказал». Он это делал с предъявой, но потом всё понял, и мы начали нормально общаться.
— А как ты как тренер относишься к дракам на тренировках?
— Я против этого, однако при этом часто слышал, что это нормально. На моей памяти тоже были стычки, но не у меня. Я говорил своим выпускникам, что на поле не надо — вот зайдите в раздевалку и там уже. Футбол — публичное место, и мы не можем так себя вести. В раздевалке, наверное, допустимо, кому-то надо так эмоции выпустить. Если говорить про стычки в матчах, то я тоже немного против этого. Может, кому-то это нужно и даже нравится — шоу для зрителей. Допускаю такое, но больше против. В детстве учили, что надо доказывать игрой.
— Каким был Канчельскис в 35 лет? На опыте?
— Это вообще человечище! Мы сыграли последний матч, и он предложил меня довезти. Я после спрашиваю: «Андрей, вы меня довезёте?» А он такой: «Довезём, а что это ты на вы?» И поехали вместе, поужинали, меня тоже успокоили, потому что я тогда «привёз» в игре. По сей день пересекаемся, нормально общаемся.
— А что больше всего запомнилось из историй с ним?
— Это продолжение истории, как мы ехали на машине. Была уже ночь, мы ехали рядом с железной дорогой и поздно вошли в поворот. Думал, всё, приехали. Впереди железная дорога, а он тормозить метров за 40 начал. У него хорошая машина была, Range Rover. Он начал выкручивать руль, а там уже очередь. Постарались всех объехать и немного задели колесо другой машины. Не знаю, случайно получилось или он мастер такой. А так он всегда что-то подсказывал нам. Помню ещё, что у него были бутсы Asics с язычками. Нам, молодым, нужна была красивая обувь, а у него на полбутсы язычок от неё лежит.
«Федотов закричал: «Ренат, папарацци! Прячемся!»
— А потом ты перешёл в «Спартак».
— Да, при Федотове. Недавно с агентом вспоминали Григорьевича. Была одна любимая история. Мои переговоры со «Спартаком» шли сложно, и Федотов предложил встретиться, пообщаться. Мы с Алексеем Сафоновым приехали к нему. Идём все вместе, и вдруг Владимир Григорьевич, которому уже было за 60, говорит: «Ренат, папарацци! Прячемся!» И сам спрятался за машину. Я уже напуганный со всех сторон: одни говорят — этого не делать, другие — этого не говорить. Ну мы с агентом и спрятались. Федотов встаёт, смотрит на нас и объявляет, что здесь никого нет. Разрядил обстановку! С юмором у него всё было отлично.
