Новости КомандыСегодня исполнилось бы 100 лет Никите Симоняну. «СЭ» впервые публикует одно из последних больших интервью, которое Никита Павлович в 2021 году дал обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру и его коллеге Станиславу Жатикову незадолго до 95-летия для видеопрограммы «На троих с Рабинером».
Днем рождения «Спартака» считаю 19 апреля 1935 года. Для братьев Старостиных было именно так
— Никита Павлович, в 2022 году «Спартаку» исполняется 100 лет. Как лично вы относитесь к этому юбилею и считаете ли саму дату верной, ведь название «Спартак» появилось в 1935-м, не все ветераны согласны со «взрослением» клуба на 13 лет?
— Отношусь именно так, как вы сейчас сказали. Для меня дата рождения «Спартака» — 19 апреля 1935 года. До того были разные названия, разные клубы, в которых играли не только спартаковцы, но и торпедовцы, динамовцы, железнодорожники. Он назывался и «Пищевик», и «Красная Пресня», и «Трехгорка». Что же касается столетия, то, извините меня, отношусь к этому не то чтобы негативно, но спокойно. Мой «Спартак» родился в 1935-м. Для братьев Старостиных, а мы долго работали вместе, датой рождения клуба тоже была эта дата, и я с ними полностью согласен.
Вообще, Николай Петрович Старостин — мой кумир. Это человек, который создал «Спартак». Он, по сути, и дал мне дорогу в тренерскую жизнь. Помню момент на поминках его супруги Антонины Андреевны. Я сидел рядом с Андреем Петровичем и Александром Петровичем. И оба говорили о брате, что он великий человек и нельзя это забывать! Абсолютно с ними согласен, для меня он человек «Спартака» №1.
— Вы видели больше всех игроков «Спартака» из ныне живущих. Кого считаете лучшим из них?
— Игоря Нетто.
— Этой весной вы передали в музей «Спартака» все свои спортивные награды. Почему вы это сделали и с какой из них было расставаться труднее всего? Какая из них для вас самая ценная?
— Это «Спартак». Он был, есть и будет в моей душе до конца моих дней. Поэтому посчитал необходимым передать все это в клубный музей, чтобы нынешнее поколение смотрело на все эти награды и имело стимул выигрывать золотые медали, кубки и ордена. У меня есть несколько и советских, и российских, и армянских государственных наград. Тем не менее ордена ФИФА, УЕФА и олимпийский орден для меня очень дороги, это признание моих спортивных заслуг.
9 августа приеду в академию «Спартака» вручать серебряную медаль чемпионата Европы 1988 года Ринату Дасаеву. Его в свое время обокрали и в том числе похитили медаль Евро. Мы были вторыми, если вы помните, проиграли в финале прекрасной команде Голландии из-за выдающегося гола ван Бастена. Турнир будет посвящен Ринату Дасаеву, вот в торжественной обстановке я ему и вручу серебряную медаль, которую специально изготовили.
— А ордена ФИФА, УЕФА и олимпийский орден вы тоже передали в музей «Спартака»?
— Да, все награды в музее.
— Есть ли гол за «Спартак» или за сборную, который вы считаете самым-самым главным для себя? И думаете ли вы, что ваш рекорд результативности за красно-белых уже никто не побьет?
— Все мячи, которые пересекают линию ворот, — очень хорошие. Наиболее памятен гол, его еще крутят в хронике, в полуфинале Кубка с «Зенитом» на стадионе «Динамо». Я обыграл двоих или троих с левой стороны и послал мяч в «девятку».
В порядке юмора могу вспомнить один мяч, который я закатил в кубковой встрече уже не вспомню с какой командой. Мой тренер Владимир Иванович Горохов, которого я считаю своим вторым отцом, сказал мне, что я забил позорнейший гол — мяч еле пересек линию ворот. Я спросил: «Владимир Иванович, а его не засчитали?» Он смутился и ответил, что засчитали, но тем не менее. Конечно, все голы ценные. Помню, забил три гола «Зениту» — все мячи в верхних углах, а мы проиграли 3:4. Так что радости после игры было немного.
— Прямо как у Игоря Беланова в 1986 году на чемпионате мира с бельгийцами — он сделал хет-трик, а сборная проиграла 3:4 и вылетела.
— Да, один в один. Знаете, если бы в финале чемпионата Европы-1988 с голландцами при счете 0:2 тот же Беланов забил пенальти, все могло бы перевернуться. Но, к сожалению, он не забил, вратарь отразил удар. Быть пенальтистом — это особая профессия. Я за свою футбольную карьеру всего два раза подходил к одиннадцатиметровой отметке: один раз не забил в ворота ЦДКА, а второй — забил Леониду Иванову в ворота «Зенита».
Это не мое. Парадоксально, но, имея голевую ситуацию в игровое время, чувствовал яростную уверенность, что сейчас забью. Как однажды написал Лев Филатов, «он бил нечасто, но забивал чаще других». Это про меня! Бил только тогда, когда мяч был готов для удара. А что касается одиннадцатиметровых, то такой уверенности, когда ты остаешься один на один с вратарем и трибунами, у меня не было.
— В тех двух случаях вас партнеры выталкивали? Почему вы били тогда?
— Выталкивали, да. Я еще играл за «Крылья Советов», когда не забил ЦДКА, а Леониду Иванову забил уже за «Спартак» в западные ворота стадиона «Динамо».
Ребята над Протасовым все время подтрунивали по поводу рекорда. Он склонял голову и шел в раздевалку
— Ваш рекорд результативности в чемпионате за один сезон — 34 гола в 1950 году — продержался 35 лет, после чего его побил форвард «Днепра» Олег Протасов. Многие убеждены, что сделано это было не совсем честно, потому что в последних турах многие «Днепру» откровенно поддавались. Был ли у вас хотя бы один разговор с Протасовым на эту тему? Возможно, во время работы в сборной с Валерием Лобановским.
— Нет, не было такого разговора. Меня удивляет другое — почему не считают голы, забитые в кубковых матчах? Во всем мире считают все голы в официальных матчах сезона. В 1949 году я забил 26 мячей в чемпионате и пять в Кубке, а в 1950-м — 34 гола в чемпионате и снова пять в Кубке, итого получается 70 голов за два сезона. Но кубковые голы почему-то не считают, не могу этого понять. Это же официальные матчи, которые считаются во всем футбольном мире. Но у нас вот так.
А что касается вашего вопроса... Ребята все время над ним подтрунивали, он склонял голову и молча шел в раздевалку. Я ни разу не заподозрил, что он затаил на меня обиду. Приведу вам шуточный пример. В первом круге Олег забил то ли восемь, то ли девять голов, а во втором круге начал идти на побитие рекорда, забивая в каждом матче по два-три гола. И вот однажды в комнату, где находились тренеры и администраторы сборной, вдруг зашел главный тренер «Днепра» Владимир Емец. Борис Кулачков, наш администратор, сказал ему: «Владимир Александрович, как же так, всем же видно, что вы тащите и договариваетесь, чтобы Протасов побил рекорд Палыча. А он забивал честные голы».
Этот остроумный стервец (Емец. - Прим. И.Р.) сделал паузу и бросил такую фразу: «А Стаханов?» Стало ясно, что рекорд будет побит. Но, удовлетворен ли Протасов этим достижением, не знаю. Я бы все эти подготовленные мячи специально посылал подальше от ворот, но каждому свое. А то, что он отличный и выдающийся игрок, — это без сомнений. Он пошел на это, его дело, такие ценности у людей.
— Как относитесь к Леониду Федуну и результатам его деятельности в «Спартаке»?
— То, что он столько лет финансирует «Спартак», делает честь Леониду Арнольдовичу. Но «Спартак» привык выигрывать и чемпионаты, и кубки. Не хочу бравировать, просто отталкиваюсь от своей футбольной карьеры. Я шестикратный чемпион СССР как игрок и двукратный - как тренер, плюс к тому дважды выигрывал кубок как футболист и трижды - как тренер. А теперь давайте посчитаем, сколько трофеев за последнее время выиграло нынешнее поколение спартаковцев. Вот вам и ответ.
— А правда ли, что, едва придя в «Спартак» в 2004 году, Федун предлагал вам стать президентом клуба? Но вы ответили, что это предложение опоздало лет на десять.
— Да, это правда.
— Не так давно Артем Дзюба опередил вас в клубе бомбардиров Григория Федотова. Как вы относитесь к этому футболисту как к игроку и человеку? И восприняли ли как предательство его переход из стана красно-белых в «Зенит»?
— Мне трудно судить и обвинять того же Дзюбу. У всех свое время и свои взаимоотношения. Можно и меня обвинить, когда я как тренер был вынужден перейти в 1973 году из «Спартака» в «Арарат». То же самое, по всей видимости, произошло и с Дзюбой.
— Но у «Спартака» никогда не было такого противостояния с «Араратом», как в российские времена с «Зенитом».
— Да, это правда. Когда я покидал «Спартак», сложилась такая ситуация, что мне было необходимо уйти. Да и «Арарат» неоднократно приглашал меня принять команду. Но мне запомнились слова Николая Петровича. Я сказал ему, что покидаю «Спартак», но хочу проститься и с командой, и с ним лично. Он не возражал.
Я поблагодарил ребят, извинился перед ними, если был в чем-то неправ. Хотел только побед клубу и Николаю Петровичу лично. Старостин, провожая меня, сказал следующее: «Никита, запомни, ты сейчас уходишь, но мы за тобой дверь не закрываем. Мы оставляем ее полуоткрытой, и ты можешь войти в нее в любой момент. Если тебя разрезать, мы увидим, что одна половина у тебя красная, а вторая — белая»!
Уверен, что Карпин и Дзюба найдут общий язык
— Сейчас главным тренером сборной России назначили Валерия Карпина. Как считаете, стоит ли ему продолжать вызывать Дзюбу? Или настало время Александра Соболева или кого-то еще?
— Абсолютно уверен, что и Валерий Георгиевич, и Артем смогут найти общий язык во имя нашего отечественного футбола. Всякое бывает в жизни. Однажды у меня с Игорем Нетто случился конфликт, но мне это не мешает по сей день считать его величайшим игроком и лучшим капитаном в истории «Спартака» и сборной. Так что бывает всякое. Наверное, нужно обоим переступить эту ступень, потому что на карте престиж отечественного футбола. Абсолютно уверен, что они найдут компромисс, который пойдет на пользу делу.
— То есть по своим игровым качествам он готов продолжать играть за сборную?
— Конечно, почему нет. Все зависит только от самого Артема, как и от любого игрока национальной сборной.
— А Соболев? Вы должны быть неравнодушны к нему как к форварду родного клуба. То есть продолжению себя.
— Пока не очень его рассмотрел. Не буду скрывать, в силу возраста у меня есть проблемы со зрением, уже не могу так четко выхватить все происходящее на футбольном поле, хотя у меня большой экран телевизора и смотрю я много матчей. Раз он стал игроком «Спартака» и национальной сборной, значит, должен и дальше прогрессировать.
Прогресс должен заключаться в работе над собой, в самоанализе. Тренеры, бесспорно, будут ему помогать, но он сам должен развивать свои способности, талант усердием, самокритикой и самоанализом. И не должен обижаться, если кто-то ему подскажет что-то, пусть даже иногда в резкой форме. Без этого не бывает. У нас в «Спартаке» был сначала прекрасный игрок, а потом тренер Сергей Сальников. Он был порой резок, но потом подходил, извинялся, и все было нормально.
— Вы никогда специально не падали, чтобы заработать пенальти?
— Нет, я не знал, что это такое. Нас сбивали, порой нещадно. Был такой футболист Евгений Рогов, очень грубый игрок. Один раз он троих спартаковцев в одном матче вывел из строя. Я на высокой скорости рвался к воротам «Локомотива», и он подкосил меня так, что мог сломать мне обе ноги. Когда я поднялся, то сказал ему: «Что ты творишь, мог мне ноги сломать!» Он ответил: «Ты же один на один выходил». Вот и все.
«Не могу простить Хрущеву преступления против Стрельцова»
— Вы забили первый гол в истории сборной СССР в финальных стадиях чемпионата мира и были в Гетеборге в том матче с Англией капитаном команды. Можете вспомнить, как это было? Выходите на поле, жмете руку капитану англичан. Промелькнула мысль, что сейчас творится история советского футбола?
— Нет, таких мыслей не было. А то, что мы тогда обыграли англичан, пусть не в первом матче (там была ничья — 2:2. - Прим. И.Р.), а в переигровке, это дорогого стоит. Должен сказать, что я по сей день очень высокого мнения о капитане англичан — центральном защитнике Билли Райте, который меня опекал.
Если мы возвращаемся к чемпионату мира 1958 года, то важно сказать о преступлении в отношении сборной команды, которое осуществил господин Хрущев. Не могу ему этого простить. Уничтожали и дисквалифицировали Эдика Стрельцова, Бориса Татушина, Михаила Огонькова. Ни за Татушиным, ни за Огоньковым не было никакой вины, а всей правды истории со Стрельцовым мы так и не знаем. Но то, что у девушек не было претензий к Татушину и Огонькову, — это известный факт!
Тем не менее всех троих наказали, да еще и Игорь Нетто травмировался. В таком составе мы и обыграли англичан. Там был очень глупый регламент, играть нужно было без замен. В результате мы где-то за 12-13 дней сыграли пять матчей чемпионата, была же еще переигровка с англичанами.
— А через день вы уже играли четвертьфинал со шведами.
— И допустили ошибку. Надо было сесть в автобус из Гетеборга в Стокгольм и спокойно, с остановками, поехать. А мы ждали самолет. Рейс задержали, и приехали мы поздно ночью. Заселились, легли спать, а рано утром нас специально разбудили (вокруг отеля грохотали отбойные молотки. - Прим. И.Р.). Все было подготовлено в пользу хозяев.
На жеребьевку чемпионата мира 2018 года приезжали Марадона, Пеле. С Пеле мы очень тепло пообщались, и вдруг он говорит: «А ты знаешь, что нанес мне травму?» Я ответил, что никак не мог это сделать, ведь мы играли на одной позиции: я у их ворот, он — у наших. Оказывается, я вернулся в свою штрафную и ударил величайшего игрока мира! Это был его первый матч на мировых первенства, он тогда не забил, оба гола были на счету Вава.
— Пеле уже был таким игроком, каким все его знают? Восхищал в той игре?
— В нашем матче еще нет. Зато феноменально играл Гарринча. Что он вытворял на своем правом фланге! В Бразилии до сих пор не пришли к единому мнению, кто был лучшим игроком в истории бразильского футбола — Пеле или Гарринча.
— А было видно на поле, что у Гарринчи одна нога короче другой?
— Да, что-то чувствовалось. Но в его игре против нас было что-то невообразимое. Это была фантастика.
— Вы считаете Пеле лучшим игроком в истории мирового футбола?
— Да, для меня он №1. У меня есть два кумира — это Пеле и Ференц Пушкаш, капитан сборной Венгрии.
— Кстати, вы открывали два раза один и тот же стадион в Будапеште с разницей в 66 лет. Фантастическая история!
— Да, это правда. На месте старого «Непштадиона» возвели новый и назвали его в честь Пушкаша. Так судьба распорядилась, что из двух команд, игравших в день открытия старой арены, капитанами которых были мы с Пушкашем, в живых остался только я один. Вот меня и пригласили открыть стадион. 2 декабря этого года мне снова нужно будет поехать в Будапешт. Когда там бываю, непременно посещаю Базилику, где покоится вся золотая команда Венгрии, и кладу им цветы. Это была великая команда!
— Момент своего исторического гола англичанам на ЧМ-58 помните?
— Не очень. Кажется, сыграл на добивании. Оказался на мяче раньше Билли Райта. В той игре мы вели — 2:1, оставалось немного времени. Совершили нарушение, но фолили до штрафной площади. Однако венгерский судья Жолт поставил пенальти. В итоге 2:2, поровну очков и переигровка. В которой мы победили.
На чемпионате мира мы только знали, что Стрельцов арестован. Нас успокаивали, что во всем разберутся
— Находясь там, играя и тренируясь, думали, что там в Москве со Стрельцовым творится? Качалин или кто-то другой из руководства держал в курсе?
— Честно говоря, мы ничего не знали. Не было и связи с Москвой. Господин Хрущев, не разобравшись, решил наказать его по всей строгости закона. Было ли изнасилование, никто не знает. Говорили, что сам Эдик из тюрьмы писал матери, что он невиновен. А уж Татушин и Огоньков просто ни в чем не виноваты. Два выходных дня, они с девушками, обе не имеют никаких претензий. Тем не менее хлопнули, и все. Еще и Нетто был травмирован. Минус четыре игрока основного состава, а нам дважды играть с теми же англичанами.
— Ветераны команды: тот же Нетто, вы - не спрашивали у руководства, как там Эдик? Или тема была под запретом?
— Конечно, мы интересовались. Знали только то, что он арестован. Нас успокаивали, что во всем разберутся, но так и не разобрались.
— Многие считают, что, будь Стрельцов в команде на ЧМ-58, сборная могла бы если не выиграть тот чемпионат, то точно дойти до финала с бразильцами. А вы как думаете?
— Думаю, да, смогли бы дойти до финала, с ним шведов в четвертьфинале мы обыграли бы. Эдуард был выдающимся игроком, что тут говорить. И Татушин с Огоньковым были бы в помощь. Ничего нельзя было поделать только с травмой Игоря Нетто.
Яшин перебил руководителя: «Мы здесь играем не за деньги, а за честь страны!»
— А правда, что перед Швецией главному тренеру Гавриилу Качалину не хватило решительности внести изменения в очень уставший после переигровки с Англией состав?
— Да. По прошествии времени я тоже думаю, что Гавриилу Дмитриевичу надо было нас поменять, потому что за десять дней мы сыграли четыре матча и были измотаны. Качалин объяснил свою ставку на опытных игроков тем, что молодежь, узнав, что будут играть со шведами, якобы вся побелела. На совещание пригласили Игоря Нетто, Льва Яшина, Валентина Иванова и меня - самых опытных игроков. Качалин сказал, что он обратился к резервистам, а они дрогнули. Поэтому он и решил сделать ставку на нас, опытных игроков.
Качалин просил обыграть шведов. Пусть с минимальным счетом, но обыграть. Руководителем делегации был Валентин Антипенок, и он вмешался в разговор: мол, Швецию надо разгромить: «Чтобы шведы сгорели, как под Полтавой!» И пообещал премии. Его перебил Лев Яшин: «Мы тут вообще-то не за деньги играем, а за честь страны».
— Как вас встречали после прилета в Москву? Как достойно отыгравших или как неудачников?
— Нас всех раскритиковали. Хотя первый виновник, что мы не сыграли успешнее, — это, конечно, Хрущев. В ситуации со Стрельцовым нужно было досконально разобраться. И Татушин с Огоньковым имели право на два выходных дня.
— Стрельцову разрешили снова играть только потому, что Хрущева заменили на Брежнева. Много раз доводилось слышать и читать такую версию.
— Наверняка так оно и было. Эдик вышел из тюрьмы, и еще два года ему не давали играть, а потом он два сезона подряд признавался лучшим футболистом СССР. Уникум! Такие, как Эдуард, рождаются раз в столетие.
— По телевизору тот чемпионат еще не показывали, только Вадим Синявский вел радиотрансляции. Как думаете, сочинял он много?
— Конечно, ему приходилось что-то сочинять, иначе он бы не был комментатором. Но нет сомнений, что он заложил основу для последующих телетрансляций. Николай Озеров считал Синявского своим учителем.
— Синявский много общался с футболистами, узнавал какие-то детали? Он был в контакте с командой?
— Он был с нами в постоянном контакте, и это делает ему честь. Хотя мы немного подтрунивали над ним по поводу его репортажа из Англии в 1945 году. Он говорил во время радиотрансляции, что туман и ему ничего не видно, а через секунду мяч попадает в штангу. Как он мог ее увидеть? Он отвечал, что приходилось немного фантазировать.
— Тогда ведь очень многие влюбились в футбол и за «Динамо» стали болеть.
— Конечно, это так.
«Иди в свой «Спартак». А в «Торпедо» тебе не вернуться, даже если у тебя на заднице вырастут пять звезд»
— А как вы стали игроком «Спартака»?
— Нужно объяснить, как я оказался в Москве. В Сухуми, где рос, приезжали команды мастеров: и «Динамо», и ЦДКА, и профсоюзы, и ленинградское «Динамо». В 1945-м приехали «Крылья Советов», причем и команда мастеров, и юноши. Мы с ними встречались, мне пришлось выступать и за взрослую, и за юношескую команды. Оттуда меня забрали в Москву, и три следующих сезона отыграл за «Крылья Советов».
Затем команду расформировали, и всех игроков начали передавать по профсоюзным клубам. Меня должны были отправить в «Торпедо». Но тренер Владимир Горохов был инициатором того, что меня привезли из Сухуми в Москву, я три года спал на сундуке в его темном чулане. И он перешел вторым тренером в «Спартак». Естественно, и я написал туда заявление — Владимиру Ивановичу был обязан всем. Там тоже была целая история. Меня привезли к директору ЗИЛа Ивану Алексеевичу Лихачеву.
— Он же сказал вам культовую фразу. Как она точно звучала?
— Лихачев долго-долго меня уговаривал и спросил мое окончательное решение. Я ответил, что решил перейти в «Спартак». На что он сказал: «Иди играй за свой «Спартак» и запомни, что обратно в «Торпедо» тебе никогда не вернуться, даже если у тебя на заднице вырастут пять звезд»! Ну, я смягчил, там задница на букву «ж» начиналась, ха-ха.
— Все же вышло к лучшему?
— Да. Потом была еще история в 1951 году. Меня звали в ВВС к Василию Сталину, даже привозили к нему. Но я уже настолько влился в «Спартак», что не представлял, как можно его покинуть.
Помню налеты нацистской авиации на Сухуми. В одном из них тяжело ранили моего отца
— Вы столько всего видели, общались с сыном Сталина, через столько этапов отечественной истории прошли. Насколько вам интересно жить в сегодняшней стране, обществе?
— В прошлом были и приятные, и неприятные моменты, от этого никуда не денешься. Многие слушают меня с большим интересом. Жизнь движется вперед. Главное — не задирать нос, не говорить: ох, как мы играли, а вот эти... То было свое время, сейчас — иное, нужно жить им и продолжать работать. И пытаться прогрессировать, если это удается.
— Не считаете, что люди со времен вашей молодости измельчали?
— Не хочу обидеть нынешнее поколение. Каждому свое. Во всяком случае, для меня очень умилительно и приятно, когда я прихожу не только на игры «Спартака» и ко мне сразу бегут и дети, и взрослые, просят автограф и сфотографироваться. В том числе дети, у которых даже отцы не могли видеть меня на поле. Никому из детей и взрослых я никогда не отказывал и отказывать не буду.
— Что вы помните о временах Великой Отечественной (она началась, когда Симоняну было 14. — Прим. И.Р.)?
— Хоть Сухуми и приморский город, мы все равно почувствовали пламя войны. Во-первых, мой отец работал кассиром в управлении черноморской железной дороги, а находилось это управление рядом со сквером, в котором был установлен монумент Сталину. Была объявлена воздушная тревога, и все почему-то ринулись в сквер прятаться под деревьями. Бомба от немецкой авиации разорвалась метрах в тридцати, отец был очень тяжело ранен. Около года потом он лежал неподвижно, лечился.
Во-вторых, было тяжелейшее чувство, когда из Новороссийска прибыл пароход с беженцами: стариками, женщинами и детьми. Там было не очень глубоко, новый налет немцев, и все три бомбы летят прямо в этот пароход! Естественно, в живых никто из них не остался.
Последнее — немецкая подводная лодка атаковала танкер, который шел к пристани, выпустила три торпеды. Одна торпеда угодила в носовую часть, семь матросов погибли, а две торпеды не взорвались и с разницей два километра выскочили на берег. На одну из торпед мы ходили смотреть, шпана чуть ли не хотела садиться на нее. Метров пять-шесть она в длину, потом ее разминировали. Вот эти налеты немецкой авиации на Сухуми остались в памяти.
— Когда росли в Сухуми, за кого там болели?
— Не сказал бы, что за кого-то болел. Особенно звенели в те годы имена Григория Федотова, Боброва, Николаева, Демина, Никонорова. Тем более они и приезжали в 1944 году в Сухуми — ЦДКА, московское и ленинградское «Динамо».
Когда Горохов пригласил меня в гостиничный номер и предложил перейти в «Крылья Советов», Всеволод Бобров в том сезоне забил 24 гола. Он сказал: хотим пригласить тебя в Москву, в «Крылья Советов», сделаем из тебя второго Боброва. После турне по Великобритании его имя звенело на каждом шагу. И, конечно, поверить в такое было сложно.
Мы видели все эти команды, очень внимательно следили, как они обращаются с мячом и особенно как они бьют по воротам. Конечно, Григорий Иванович Федотов отличался от остальных. Старались перенять все хорошее из увиденного у этих выдающихся игроков.
«Дважды пытался отдать Стрельцову золотую медаль Олимпиады. Он не взял»
— Перенесемся в наше время. Сейчас (в начале августа 2021 года. — Прим. И.Р.) идет Олимпиада в Токио. Следите за нашими спортсменами, смотрите? И какому виду спорта отдаете предпочтение?
— Да, конечно, слежу за всеми видами. Сегодня вон выиграли десятое золото, а сколько серебряных и бронзовых медалей! Просто низкий поклон всем нашим олимпийцам в такое сложное время. Мы игровики и больше симпатий испытываем к игровым видам спорта. Но я болею абсолютно за всех.
— С какими чувствами смотрите репортажи о спортивной гимнастике, которые ведет Лидия Гавриловна Иванова, вдова Валентина Козьмича, олимпийская чемпионка все того же Мельбурна, как и вы? Это закалка вашего поколения — прилично за 80 выдерживать такие долгие репортажи.
— Она, конечно, большой профессионал и блестяще ведет эфиры. Лидия Гавриловна сама олимпийская чемпионка. Иногда мы собираемся — с ней, Валентиной Яшиной, Еленой Бобровой, Станиславом Петуховым, с которым Лена вместе уже много лет. Нас осталось мало, из футболистов моего поколения я вообще один пока торчу на этом свете.
- Лидия Гавриловна с Валентином Козьмичом влюбились друг в друга во время трехнедельного путешествия на теплоходе «Грузия» из Австралии во Владивосток после Олимпиады в Мельбурне. Как это было?
— Как-никак двадцать суток, было время пообщаться. Плюс еще восемь суток от Владивостока до Москвы на поезде. Что говорить, это была золотая олимпийская пара. Валя Иванов был умница, техничный, великий игрок.
— Какая история из той фантастической поездки на теплоходе «Грузия» стала для вас самой запоминающейся? Я поразился, узнав как раз от Лидии Гавриловны, что футболисты ехали в трюме. Как такое возможно? Выиграли золото, а вас в трюм.
— Нет-нет, у нас были каюты. У большинства — точно. По сей день помню праздник Нептуна — либо сам ныряй в бассейн, либо тебя туда бросят. А свита была загримирована, это были борцы и штангисты.
— И Синявский, говорят, все это вживую комментировал?
— По-моему, да. Двое футболистов заперлись в каюте: Сергей Сальников и Игорь Нетто. К ним стали стучаться, хотели обоих тоже бросить в бассейн. Тут вступил гениальный Сергей Сергеевич Сальников: «Имейте в виду, если вы сейчас силой откроете дверь в каюту, я разобью зеркало. А разбитое зеркало — дурной признак». Так и не открыли в итоге.
Запомнилось, что теплоход «Грузия» входил в бухту Находка. Там стояло очень много кораблей, и, когда «Грузия» вошла, раздались приветственные сирены. Почти у всех нас были слезы. И восемь суток двумя железнодорожными составами ехали домой. На каждой станции: Омск, Новосибирск, Красноярск - сбегались люди. Спрашивали, в каком вагоне футболисты, и мчали к нам. Неудобно говорить, но люди прибегали к нам и давали ведро спирта. Приходилось немного нарушать режим, но сезон-то закончился.
— Где брали столько воды, чтобы разбавить целое ведро спирта?
— У нас были связи с буфетчицами, ха-ха!
— Это как раз на теплоходе «Грузия» вы хотели отдать Стрельцову золотую медаль?
— Сначала это было сразу после окончания финального матча, в Олимпийской деревне. Я к нему подошел: так и так, ты сыграл больше игр, поэтому золотую медаль ты заслуживаешь, прошу ее принять. Мне уже было 30 тогда, и он обращался ко мне по отчеству: «Ладно, Палыч, брось ты». Я стоял на своем.
Уже на теплоходе я снова к нему подошел, мы были вдвоем. «Эдик, ты понимаешь, меня гложет совесть». Он ответил: «Да брось ты, Палыч, тебе уже 30, а мне еще 20 нет. Я еще не одну выиграю, а у тебя она точно последняя». На этом и закончили разговор.
Может, и следовало бы обойти эту тему, но скажу. Есть коллектив, добрые отношения, этим и славилось общество «Спартак». Но, к сожалению, в конце своего жизненного пути мой партнер по команде господин Парамонов в газете «Спорт-Экспресс» заявил, почему я, видите ли, стал играть в финале. Слышали?
— Да, читал это интервью — якобы партийный начальник Анастас Микоян с такой просьбой звонил.
— Вот-вот. Якобы Микоян позвонил Косыгину, Косыгин позвонил Романову (министр спорта СССР. - Прим. И.Р.) в Австралию, а тот дал указание Гавриилу Дмитриевичу поставить меня на финал. Просто чушь собачья!
- Как все было на самом деле? Как вы узнали, что будете играть?
— На самом деле этот состав, который сыграл четыре игры, вышел бы и на пятую, финальную. Но в полуфинале получил травму Валентин Иванов, тандем волей-неволей распался. Тогда Гавриил Дмитриевич решил поставить спартаковскую пятерку, которая до этого уже играла за сборную. Пятерка была сыгранна, а другие игроки подустали.
— Кого лично вы считаете автором золотого гола на Олимпиаде 1956 года — Ильина или Исаева? По видеозаписи, которую я видел, полное ощущение, что Ильин коснулся мяча уже за линией ворот.
— Это удивительная история. На протяжении стольких лет, сколько мы ни собирались, говорили Ильину: «Анатолий Михайлович, ты все-таки скажи, пересек тогда мяч линию до тебя или нет? Мы вас обоих считаем авторами победного гола, но ты хоть раз ответь». Нет, так ничего и не сказал. Хотя согласен, что мяч линию ворот пересекал. Но то, что он добивал, делал абсолютно правильно! И то, что они оба авторы этого гола, — это тоже, считаю, абсолютно правильно.
— Когда там дошло до финала с Югославией, вы все наверняка прекрасно помнили, как на Олимпиаде-52 в Хельсинки после поражения именно от югославов разогнали сборную и ЦДКА. В 56-м при Хрущеве отношения с Югославией и Тито уже были лучше? На вас не давили политически, не обещали разогнать всех в случае поражения?
— Нет, политически не давили, но в то время на первый план вышли венгерские события. Югославские отошли в сторону. С ребятами из сборной Югославии мы общались, у нас были нормальные отношения. В частности, с выдающимся игроком, очень техничным и сильным индивидуально — Шекуларацем. Он говорил, что два лучших правых крайних в мире — это Стэнли Мэтьюз и Шекуларац.
— А венгры в итоге отказались выступать на той Олимпиаде, вообще четыре команды отказались играть в 1/8.
— Да, конечно, все из-за тех самых венгерских событий 1956 года. Хотел бы добавить в отношении того, что золотые олимпийские медали Мельбурна получили только финалисты. Все эти годы совесть не давала мне покоя: тот же Стрельцов и другие ребята, не сыгравшие в финале, остались без наград. Через Монетный двор сделали еще 11 золотых олимпийских медалей — одна к одной, не отличишь. Получили все: игроки, которые не играли в финале, администраторы, массажисты - все! После этого моя совесть стала чиста.
— Она у вас и должна быть чиста, ни у кого на этот счет не может быть сомнений.
— Кстати, за Эдика Стрельцова медаль получил его сын Игорь.
— Все знают легендарную историю в полуфинале против Болгарии с Николаем Тищенко и его сломанной ключицей. Были ли в Мельбурне другие интереснейшие истории, о которых публика знает меньше? Что-то осталось за кадром?
— Знаете, не могу не сказать о легендарном легкоатлете Владимире Куце. Дело в том, что все мы жили в Олимпийской деревне, на завтра у него старт — сначала 5 тысяч, а потом 10 тысяч метров. В Олимпийскую деревню на своем легковом автомобиле приехал австралийский журналист и поговорил с Куцем.
После окончания разговора Куц попросил его дать проехаться на машине, журналист согласился. Куц сел в машину, дверь осталась открытой. Володя наклонился ее закрыть, потерял ориентир, и машина влетела в столб. Все было нормально, наше руководство готово было компенсировать ремонт.
На следующий день Володя выигрывает оба забега. Журналист сказал, что после этого машину ремонтировать не будет, вернется домой и сделает вывеску, что машину ему разбил сам Владимир Куц! Это, конечно, был героизм со стороны Володи - выиграть две такие дистанции друг за другом. Наши девочки в гимнастике тоже выиграли все, что можно.
— Можете вспомнить, какой гимнасткой была Лидия Гавриловна Иванова?
— Память подсказывает, что она была красивой, как и все наши девочки, Лариса Латынина. Ну а отдельная история — их прекрасный роман с Валентином Ивановым. Они прожили долгую жизнь. Их сын Валентин сам играл, потом стал судьей ФИФА.
— Кстати, недавно хорошо отсудил Евро и Суперкубок Европы Сергей Карасев. Вам не кажется, что у нас подрастает новый Николай Латышев (в 1962 году этот советский арбитр отработал финал чемпионата мира в качестве главного судьи. — Прим. И.Р.) и в свое время ему доверят какой-нибудь большой финал?
— Безусловно, Латышев должен быть ориентиром для всех наших судей. А все наши сегодняшние арбитры должны равняться на Карасева. Пожелаем ему финальный матч еврокубков или национальных сборных. Все зависит только от самих судей, от их самосовершенствования. Примерно то же самое можно пожелать и игрокам - пусть совершенствуют мастерство.
Как из игрока «Спартака» сразу превратился в его главного тренера
— В 1957 году главный тренер сборной СССР Качалин смог совместить на поле вас и Стрельцова. Если в 1956 году вы выходили попеременно на месте центрфорварда, то в 57-м не раз играли вместе. Что изменилось и каково было играть вместе с Эдуардом?
— Не сказал бы, что мы играли часто, но вместе играли. Причем Гавриил Дмитриевич в силу моего возраста меня потихоньку отправлял в тень. Прессинг Валентина Иванова практически передали мне, а Иванов и Стрельцов играли на передней линии. Так мы и играли дома с поляками, обыграли их 3:0, хорошо выглядели.
Потом была товарищеская игра с Францией, в ее составе были выдающиеся игроки. Я тогда проходил курс лечения, и, естественно, нужно было заново набрать форму. Тренировался с дублем. А сборная тогда занималась на нашей базе в Тарасовке.
Я стал играть за дублирующий состав, Качалин решил провести двусторонку с дублем «Спартака». Меня попросили сыграть в манере знаменитого французского форварда Копа, то есть оттянутого назад форварда. Я попробовал — и на завтрашний матч меня взяли в основу. Мы сыграли с Францией 2:2. Кстати, мы с Эдиком и забили по голу.
— Уже после чемпионата мира, в том же 58-м, вы были капитаном в отборочном матче 1/8 финала Кубка Европы-60 против Венгрии. Пусть через год закончили карьеру и в дальнейших стадиях Евро не участвовали, но вас все равно по идее должны считать победителем Кубка Европы. Но об этом нигде не написано. Несправедливо как-то.
— Абсолютно согласен, что есть несправедливость. Если бы мы не прошли тогда очень сильных венгров, то не выиграли бы Евро. Мы тогда победили 3:1, а я ведь и четвертый забил. Но судья пожалел венгерскую команду и дал свисток к окончанию матча.
Это был конец 1958 года, фактически моя последняя игра за сборную. А в конце 59-го мы со «Спартаком» поехали в турне по Южной Америке, играли в Колумбии. В одном из матчей я забил четыре или пять мячей, мы выиграли, а я провел одну из лучших игр. И на этом решил в 33 года закончить карьеру. Ко мне после игры подходит Николай Николаевич Озеров, он ездил с нами в это турне. Он говорит: «Ты с ума сошел? Ты в таком порядке, тебе еще играть и играть». Я ответил, что лучше уйти самому и не дожидаться, когда тебя попросят.
Вдруг подходит Николай Старостин: «Никит, это правда, что ты решил закончить»? Я ответил: «Да, Николай Петрович. Думаю, что достаточно». От следующей его фразы я опешил: «Слушай, а ты знаешь, мы тебя хотим назначить старшим тренером». — «Как вы себе это представляете? Еще вчера я играл с этими ребятами, а завтра должен ими руководить. Мне же будет безумно тяжело». В ответ услышал одну фразу: «Поможем!» И надо отдать должное, я многим ему обязан, он мне действительно помогал. На второй сезон мы стали призерами, а на третий выиграли чемпионат.
— Сейчас представить такое невозможно. Как сами себе объясняете, что вас из игровой формы отправили прямиком на тренерскую скамейку?
— И сейчас не могу это объяснить. Не могу понять решение Николая Петровича, как он во мне увидел будущего тренера. Дело в том, что мы многим обязаны Старостину — его воспитанию, его отдаче. Он очень мудрый человек, и правильно о нем говорили его братья: великий. Потом ведь и с Олегом Романцевым, которого он привел тренировать «Спартак» из Первой лиги, получилась очень похожая история.
— Как восприняли назначение и начало работы нового главного тренера «Спартака» Руя Витории? И как относитесь к Доменико Тедеско?
— Руя Виторию совершенно не знаю, поэтому пока ничего не могу сказать. Также не знал и Тедеско до его прихода в «Спартак». Он взял второе место, но мы много раз были вторыми, чемпионства же он с командой не выиграл. «Спартак» привык к золотым медалям, завоеванным кубкам, по крайней мере так всегда было для моего поколения. Мы считали второе место неудачей.
С моей стороны — полная поддержка Карпину!
— Пара вопросов о нынешней сборной России. Считаете ли ее выступление на чемпионате Европы провалом или закономерностью, объективным отражением сил в современном футболе?
— Не хотел бы называть выступление сборной провалом. То, что на сегодняшний день мы безоговорочно уступаем Бельгии и Дании, — абсолютно точно. Много лет назад у меня были очень теплые, приятельские отношения с президентом федерации футбола Югославии, выдающимся тренером Миляном Миляничем. Он говорил, что есть три выдающиеся школы по подготовке высококлассных футболистов: Югославия, Дания и СССР. Но с тех пор много воды утекло.
— Что главное мы потеряли? Почему сейчас качество игроков совсем не то? И тренеров, возможно, тоже?
— О качестве тренеров я бы так не говорил. А наши игроки должны получать высшее футбольное образование, перед тем как прийти в команду мастеров и уж тем более в сборную. А это лежит в сфере подготовки резерва. Приходить в команду они должны уже полностью обученными технике владения мячом, видению поля, футбольной мысли. Что касается других качеств, функциональная подготовка уже лежит на совести тренера. Но за короткое время сборов тренер не может научить игроков технике владения мячом, классу, пониманию игры.
Я восемь лет работал с Валерием Лобановским в качестве начальника сборной команды Советского Союза. Это была выдающаяся, уникальная личность! Состав в основном формировался на базе киевского «Динамо» — Блохин, Михайличенко, Демьяненко, Беланов и другие игроки, а из россиян были Дасаев, Хидиятуллин, Родионов.
Лобановский был приверженцем интенсивной подготовки. Как-то я почувствовал, что ребята подсели, устали. Обратился к помощникам, Юрию Морозову и Сергею Мосягину: «Ребята, вам не кажется, что игроки подсели? Уж очень интенсивная работа». Они мне говорят: «Никита Павлович, мы тоже так считаем, но Валерий Васильевич нас не послушает, попробуйте поговорить с ним».
Захожу в его комнату в Новогорске. Он стоит лицом к окну, спиной ко мне и говорит, что знает, зачем я зашел: «Сейчас скажете, что надо снизить нагрузки». — «Ты главный тренер, решать тебе, но, мне кажется, ребята подсели, подумай». С чисто украинским ударением он мне ответил: «Никита Павлович, неужели вы не можете пОнять, что только на базе высокой функциональной и атлетической подготовки мы можем добиваться каких-то успехов? Как только мы ее снизим, нам на поле делать будет нечего».
— Даже с тем уровнем игроков!
— Да, даже с теми игроками. Сейчас мой кабинет в Доме футбола — рядом с тренерским. Я еще до ЧМ-2018 рассказал Станиславу Черчесову эту историю. И с тех пор каждый раз, когда он заходил в кабинет, говорил: «Никита Павлович, только на базе высокой функциональной и атлетической подготовки!» Так и Черчесов подготовил наших к чемпионату мира. На Евро то же самое не сработало, ничего не поделать.
— А что именно не сработало? С какими из черчесовских решений были не согласны?
— Как раз не хватило тех технических качеств, о которых я говорил. На классе мы ни Бельгию, ни Данию обыграть не можем. Значит, надо включать другие качества, другие компоненты: свобода приема мяча, интенсивность, перебегать и перетаскать этих датчан, запрессинговать. Другого не дано.
— Почему и это не получилось?
— Ну, не могу сказать. Это уже надо быть внутри команды. Но грубейшие ошибки приводили к голам в наши ворота. Все же знали, какой игрок Лукаку, и на 10-й минуте мы на ровном месте получаем первый гол. Не очень хочется лезть в шкуру тренера, со стороны выглядит именно так. Только он может судить о том, почему не сработали те вещи, о которых он сам прекрасно знал.
— Считаете ли верным решение об отставке Черчесова и назначении на его место Карпина?
— Все течет, все изменяется. Главное в работе тренера только одно — результат, другого нет.
— Вас ведь тоже убрали из сборной, не дожидаясь окончания отборочного цикла?
— Да, это правда. Мы недавно говорили с Вячеславом Колосковым, ему исполнилось 80 лет. Он мне сказал: «Никита Павлович, в чем я считаю себя неправым и за что себя казню, так это то, что я не отстоял вас тогда».
Это было глупое решение вот в каком отношении. Меня снимают, назначают Константина Ивановича. Бесков едет в Грецию и проигрывает. С кого спросить руководству? Меня уже сняли, а Константин Иванович только встал у руля команды. Бывали глупые, поспешные решения.
А касательно нынешней ситуации могу сказать одно. Я призван поддерживать игроков, тренеров и вообще весь наш футбол. Ну что ж, один сменил другого. Оба спартаковцы, для меня это тоже имеет какое-то значение. Любой тренер для меня вершина, и я обязан ему помогать.
Валерий Георгиевич был здесь у меня вместе с Николаем Писаревым и Виктором Онопко. Естественно, с моей стороны им абсолютная поддержка во всем. Если посчитают нужным о чем-то посоветоваться, ради бога. Если нет, то есть штаб, им доверили, пусть занимаются.
— Опять же, какой с Карпина может быть спрос, когда у него будет несколько дней на подготовку перед матчем с Хорватией? Так же и Бесков сменил вас по ходу отборочного цикла.
— Согласен. Вообще, составители календаря должны знать специфику нашего футбола, сборной нужно определенное время на подготовку. Приносят календарь, мы смотрим: почти впритык к туру игра с Хорватией. ЦСКА играет с «Зенитом», «Спартак» с «Сочи». Пока они доедут на сбор, уже не останется времени на подготовку.
— В итоге этот тур переносят. А это просил сделать еще Черчесов, но его не послушали. В отличие от Карпина.
— Да, Черчесов тоже просил, но тогда сказали, что некуда переносить. Я сразу говорил, что этот тур надо переносить в интересах сборной. В итоге, к счастью, задумались и сделали это.
— Валерий Газзаев сказал, что лучшей кандидатурой на пост главного тренера сейчас был бы Сергей Семак. У вас был какой-то фаворит на это место?
— Вроде ползли разговоры, что ему предлагали, но Сергей Богданович отказался. Что и говорить, он сейчас тренер №1 в стране. Не могу сказать точно, предлагали ему или нет. Надо отдать должное Валерию Карпину. Он человек с характером, который будет требовать самоотдачу, игровую дисциплину и подготовку по полной. В этом не сомневаюсь и просто хочу пожелать удачи и успеха новому тренерскому штабу сборной. Знаете, в нашем деле говорят: «Ее величество Удача и Его величество Фарт». Это тоже важно, подготовка должна быть на уровне, но пусть и удача будет на нашей стороне.
— На техническом комитете РФС все проголосовали за то, чтобы Черчесов остался?
— Нет, мы не голосовали. Мы высказали свое мнение, учитывая ситуацию — только что закончился чемпионат Европы, с места в карьер новые игры, новому тренеру нет времени на подготовку. Исходили только из этого. Каждый имеет право на свое мнение. Мы не идем вразрез с мнением РФС, а просто обмениваемся мнениями. Решение принято, и технический комитет полностью будет поддерживать новый тренерский штаб сборной без вопросов.
— Правильно понимаю, что известие об отставке Черчесова стало для вас неожиданностью? И как вы вообще о ней узнали?
— Почувствовал это, когда Станислава Саламовича пригласили к шефу (президент РФС Александр Дюков. - Прим. И.Р.). Он оттуда вернулся и сказал, что подает в отставку.
— Он сильно расстроился?
— Он очень мужественный человек сам по себе, с сильным характером. Он достойно выдержал отставку. Это могу сказать точно.
— И отказался от компенсации в несколько миллионов евро.
— Да, отказался. Хотя как раз это ваш брат журналист постоянно говорил о деньгах. Он отказался, молодец. Не сомневаюсь, что будет востребован.
— Кстати, порадовались ли вы чемпионству Италии? Вам понравилась эта команда? И что вообще понравилось и не понравилось на этом турнире?
— Нет, мне все понравилось — высокая техника владения мячом, к тому же на очень высоких скоростях. Все сделали большой уклон на функциональную подготовку. Когда я много лет назад занимал пост тренера сборной СССР, мы готовились в Италии, в Коверчано. У нас были трехразовые тренировки: утром, днем и вечером. И вы знаете, меня приглашает руководитель Коверчано, очень авторитетный человек в итальянском футболе. Захожу в кабинет, и он говорит: «Синьор Симонян, знаете, как бы поступили наши игроки в отношении вас, если бы вы были тренером сборной Италии? Попросили сменить тренера или им пришлось бы закончить с футболом - они не выдержат нагрузки, которые дает этот тренер«.
Что же мы видим сейчас? То, что теперь уже нам нужно брать с них пример в том, какие высокие нагрузки они выдерживают с первой до последней минуты. Так играли команды Италии, Франции, Англии - да практически все: на высоких скоростях и с полной отдачей в течение всего матча.
Отец меня бил, когда я рвал на поле последние ботинки. Но мяч манил меня сильнее, чем пугали его удары
— Что посоветуете нашим зрителям и читателям, чтобы не просто дожить до таких лет, но и сохранить такую энергетику и такую ясность ума?
— Мне трудно ответить на этот вопрос. Думаю, прежде всего сказались гены. Если бы мой отец не был тяжело ранен во время немецкой бомбежки Сухуми, то наверняка прожил бы намного больше. Я не святой человек. Всегда привожу в пример классика, Андрея Петровича Старостина. Ему было под 80, и на вопрос «Как здоровье?» он отвечал: «Граммов на 150»!
— На сколько граммов у вас, Никита Павлович?
— Ну, на 150 я уже не тяну. На чуть-чуть! Могу иногда принять немножко. Но, естественно, не увлекаюсь с этим. Ну и семья всегда давала силы. К сожалению, моя супруга восьмой месяц как ушла из жизни, она очень поддерживала меня. Ну и работа, безусловно. Здесь спасибо Александру Валерьевичу Дюкову, что имею возможность работать.
Могу перечислить, чем занимаюсь. Во-первых, детскими турнирами. «Кожаным мячом» от Калининграда до Сахалина, в котором участвуют мальчики и девочки с 10 до 14 лет. Как правило, всегда выезжал на турнир в Волгоград, патриотическое воспитание. Не знаю, разрешат ли врачи в связи с пандемией, но я этим живу.
Далее, ветеранским движением вместе с Александром Мирзояном. Также лицензированием тренеров высших категорий А и Про. На пороге уже, в начале следующего года будем принимать экзамен у братьев Березуцких, Игнашевича, Мусаева и других. Наконец, техническим комитетом РФС, который я возглавляю.
— Правда, что вы единственный человек старше 65 лет, кого пускают в РФС сейчас?
— Да. Я сам попросил, чтобы меня пускали. Работа меня поддерживает. Сделал прививку от коронавируса, так что не просто хожу и ничего не делаю. Пройдет полгода — и вакцинируюсь повторно.
— Чем занимаются ваши внуки? И не хотели ли бы, чтобы кто-то из них стал футболистом?
— Мой внук Никита на меня обижен, потому что я не стал его учить футболу. Но я же не могу насильно прививать ему футбол, если вижу, что он равнодушен к мячу! А меня отец, наоборот, бил, когда я рвал на поле последние ботинки. Но мяч манил меня сильнее, чем пугали его удары.
Сейчас внук вдруг воспылал, но время-то ушло, поздновато уже. Они мне не родные внуки, но роднее родных. Никита и Ваня, один болеет за ЦСКА, другой — за «Спартак». А родной внук Гриша переживает за «Спартак», конечно.
— Занимаетесь ли физкультурой и сколько лет назад в последний раз играли в футбол?
— Даже не помню, когда последний раз выходил на поле. Мое поколение после завершения карьеры играло за ветеранов, но я — нет. Сразу окунулся в штабную работу и все время, безостановочно, ею занимался. Но довольно регулярно посещаю игры ветеранов, турнир «Негаснущие звезды», когда позволяет время. Это общение с нынешними ветеранами тоже продлевает мою жизнь.
