Специальный корреспондент издания «В мире спорта» Александр Косяков побеседовал с экс-футболистом московского «Спартака» Леоном Классеном, который в настоящий момент выступает за команду австрийской Бундеслиги ГАК из Граца. В этом эксклюзивном интервью родившийся в Германии футболист с российскими и немецкими корнями рассказал о том, почему при переходе из «Тироля» он ментально оказался не готов к высокому уровню конкуренции в составе красно-белых, высказался о разнице в работе с такими тренерами как Паоло Ваноли, Гильермо Абаскаль и Владимир Слишкович и оценил то, как сейчас складывается его профессиональная карьера.
— Леон, очень рад нашей встрече, не каждый день в это непростое время приезжаешь в Австрию, попадаешь на матчи австрийской Бундеслиги и потом вот так просто и непринуждённо сидишь за столиком и говоришь с непосредственным участником событий.
— Я тоже рад вас здесь видеть и постараюсь ответить по мере возможностей на все ваши вопросы.
— Начну я с вчерашней игры, с грацского дерби между «Штурмом» и ГАКом, за который вы сейчас выступаете: меня интересует, как вы и команда пережили увиденную ужасную травму вратаря «Штурма», россиянина Даниила Худякова? Вы, кстати, с ним знакомы?
— Нет, я с Даниилом не знаком. А вчера мы все испытали шок от увиденного, когда посмотрели, в каком положении находится нижняя часть его ноги, было видно, что это страшный перелом. Мы все из обеих команд встали вокруг него, обнялись и загородили его от посторонних глаз. Было видно, что Даниил на какое-то время даже потерял сознание. А на нашего игрока, который участвовал в этом эпизоде, было страшно смотреть. Скажу честно, мы так и не пришли в себя после этого и проиграли 1:6. Хотя играли до этого момента хорошо и даже вели в счёте. Я знаю, что его прооперировали, и хочется пожелать Даниилу скорейшего выздоровления.
— Да, мы все желаем, чтобы Даниил побыстрее восстановился и с успехом продолжил свою карьеру. А сейчас я хочу поговорить о тебе, о том, как ты стал профессиональным футболистом. Из Интернета известно, что твои родители переехали из России в Германию, и ты уже родился там….
— Да, мама с папой в 1993 году решили поехать в Германию, где до этого уже туда переехали и жили мои бабушка и дедушка. У меня мама по национальности немка, которая родилась в России в немецкой деревне, а отец — русский, и чтобы облегчить мою дальнейшую жизнь в Германии, мне дали мамину фамилию. Сначала в Германии родился мой брат, а потом через шесть лет — я.
— И ещё я выяснил интересный факт, что когда тебя вызвали в молодёжную сборную, то ты плохо говорил по-русски. Это так?
— Ну, не совсем плохо, но приходилось переключаться на русский с немецкого, на котором я постоянно говорил в Германии. Я ведь лет до 4-х говорил только на русском, потому что все на нём говорили в семье. А потом я пошёл в детский сад и быстро схватил немецкий язык, потом пошёл в школу, стал играть в футбол и почти дома не был. И уже с родителями, когда приходил домой, то говорил только на немецком.
— Ты меня познакомил со своей девушкой, а где ты с ней повстречался?
— С Мари я познакомился в Мюнхене, она была в компании своих подруг, а я был с друзьями. Мари там училась в университете, а я играл, за команду «Мюнхен 1860». С тех пор мы с ней не расставались, а три месяца назад поженились.
— У тебя папа спортсмен, тренер по волейболу, мама была в России (на Алтае) воспитательницей в детском саду. Как ты оказался в футболе, да ещё дорос до профессионального уровня? У тебя же, если верить написанному, старший брат тоже играл в футбол, а потом пошёл в карате и добился там немалых успехов.
— Да, брат, как и я играл в футбол, но потом ему понравилось заниматься карате, и он выбрал этот вид спорта. У нас в маленькой деревне была футбольная команда, и я там начал заниматься футболом, и как-то сразу стал выделяться среди других ребят, наверное, проявился какой-то талант, и меня уже рекомендовали в футбольную школу в городе Кобленц. А там был уровень ребят намного выше. И в этой школе я уже был один среди многих, но мне удалось и оттуда пойти дальше в юношескую команду «Кёльн». Меня заметили на одном из турниров, и я попал в команду, которая в Германии хорошо известна. А там решает уже не только талант, но и то, кто как себя проявляет, нужно было проявлять характер, показывать бойцовские качества.
— Ты играешь левого защитника, это у тебя с детства пошло или тебя на каком-то этапе переквалифицировали на эту позицию?
— Я очень рано начал играть левого защитника, эта позиция мне как-то сразу досталась. Я левша, цепким и неуступчивым был ещё в детской школе, и меня поставили сзади. С одной стороны ты ограничен в своих действиях, а с другой ты действуешь на уровне инстинктов, выработанных многолетней практикой.
— Почему в «Кёльне» не удалось закрепиться, и ты оказался в команде «Мюнхен 1860»?
— Так получилось, что на моей позиции играли два сильных футболиста: один 1999 года рождения — Исмаил Якобс, который поиграл в «Монако» и выступает сейчас в «Галатасарае» вместе с Батраковым, а другой на год младше меня, 2001-го года рождения. Тогда ко мне подошли и сказали: «Ты можешь дальше тренироваться, но играть не будешь, мы будем ставить других. Конкуренцию тебе у них будет выиграть очень трудно, ты просто потеряешь у нас время».
— Но они действительно были сильнее тебя? С другой стороны, ты знаешь, что в футболе бывает предвзятость. Ставят иногда не тех, кто сильнее, а кого надо?
— Нет, в данном случае я понимал и видел, что эти ребята не на много, но сильнее меня. И не скажу, что я был таким уж безнадёжным, могу сказать, что тоже был уверен в себе и понимал, что без игровой практики оставаться не хочу, что надо играть, набираться опыта. И мне предложили переехать в Мюнхен в клуб с большими традициями «Мюнхен 1860», но переживающим не лучшие времена в плане возвращения в элиту сильнейших, и там практически с самого начала стал тренироваться с первой командой.
— А был такой момент в начале твоей карьеры, когда ты думал или твои родители говорили, может быть, что тебе следует поискать что-то более фундаментальное в жизни, освоить какую-то другую профессию, или уже ставка была сделана на профессиональный футбол?
— Когда я попал в «Кёльн», то там уже был достаточно высокий уровень: и тренировок, и партнёров, и было ясно, что я свяжу свою жизнь с футболом. А когда уже я в Мюнхене стал тренироваться с первой командой, то все сомнения отпали сами собой. Я учился в школе в то время, меня снимали с уроков на тренировки старших футболистов. Но я знал, что всё может в жизни случиться, и образование нужно в любом случае. И я постарался закончить 11 классов, несмотря на отсутствие на каких-то занятиях.
— А где ты жил в Мюнхене?
— Первый год — в академии, а потом квартиру нашёл.
— Тебе клуб жильё предоставил или ты сам за него платил?
— Сам платил, но клуб помогал деньгами.
— На всё хватало?
— Да. Проблем с деньгами не было.
— Но клуб то не богатый, уже давно не может выбраться даже во 2-ю Бундеслигу. В какой он лиге сейчас играет?
— В четвёртой. Но должен был играть в третьей. Не хватило средств оплатить лицензию. Сейчас вот они играли с «Баварией-2» и на стадионе собралось 20 тысяч зрителей.
— Давай перейдём дальше, из «Мюнхена 1860» к «Тиролю», в котором ты оказался позже.
— В «1860» я играл в третьей лиге, мне тогда было где-то 19-20 лет, но потом пришёл новый тренер, и я при нём не играл, у меня был контракт, но я почти год просидел на лавке, меня не хотели продавать. Потом мой контракт закончился, и мне поступили предложения из другого клуба третьей лиги Германии и от клуба высшей лиги Австрии – «Тироля». И конечно, я выбрал «Тироль». Там был другой уровень, хорошие соперники и в целом можно было набираться опыта.
— Материальная сторона играла большую роль?
— Не буду говорить, что мне всё это не важно и лишь бы играть, но тогда я был очень молод и мне было нужно прогрессировать, а без хороших партнёров и соперников — это невозможно. Поэтому и выбираешь прежде всего для себя работу на перспективу, а не какие-то особые материальные блага.
— А кто тебя рекомендовал из «Тироля» в «Спартак», случайно не Станислав Черчесов?
— Честно, не помню. За «Тироль» я играл хорошо. А перейти в «Спартак» мне предложил мой агент, и я согласился, а Черчесова я видел на матчах, может, и он где-то что-то обо мне сказал (смеётся). А может, на меня обратили внимание, когда я играл за молодёжную сборную России.
— Кстати, давай вспомним твоё выступление за молодёжку, ты же там играл под началом Михаила Галактионова, который сейчас тренирует московский «Локомотив». Правда в данный момент там у него есть серьёзные трудности, но это, как мне думается, происходит не по его вине. Что скажешь о нём, как о тренере?
— Как я помню, мы играли при нём в агрессивный высокий прессинг, у него были хорошие тренерские идеи. К нему было уважение. Мне было уже тогда с чем сравнить. Принял он меня хорошо, поговорил, воодушевил. То, как он с тобой разговаривал, чувствовался авторитет. Когда тренер так к тебе относится, то и крылья за спиной вырастают.
— А кто в команде был с тобой тогда?
— Умяров был, Тюкавин, Черников, Хлусевич, Пруцев. Хорошая команда была, они же потом Испанию обыграли.
— А как всё-таки возник «Спартак»?
— Я уже говорил, что «Тироль» была та команда, в которой можно было себя проявить. Это была австрийская Бундеслига, за которой следили, и перед тем, как подписать со «Спартаком» контракт, на моего агента выходил клуб из Голландии, какой я не знаю, но разговоры такие были. А «Спартак» — это большой клуб, который играл в Лиге Европы. Тогда был в «Спартаке» такой спортивный директор Лука Каттани, и они с моим агентом по-итальянски говорили. Я понимал, что «Спартак» — для меня большой шанс, чтобы прогрессировать дальше, да и контракт был значительно лучше, чем в «Тироле».
— А сколько тогда «Спартак» заплатил за тебя «Тиролю»?
— Около миллиона евро. Это были хорошие деньги для маленького клуба.
— Чем «Спартак» отличается от «Тироля»?
— Всем: историей, шикарным стадионом, инфраструктурой, и тем, как за него болеют и чтут традиции.
— И ещё у меня важный вопрос, почему Леон Классен сыграл так мало матчей за «Спартак»: игроки были сильнее на твоей позиции или тренер не доверял, имел предвзятое отношение, или что-нибудь ещё?
— У меня есть на этот вопрос свой ответ, и он с позиции сегодняшнего дня и моего возраста, и опыта: мой переход из «Тироля» в такой богатый традициями и возможностями клуб, как московский «Спартак» — это был серьёзный карьерный шаг. В «Спартаке» и отношение болельщиков к клубу, и то давление, под которым ты выходишь играть, и многое другое, всё это было несопоставимо с тем, что было раньше. Мне казалось, что я ко всему готов и для этого были все основания. Мне уже был 21 год и как футболист я уже многое мог и давно стал самостоятельным, жил вдали от дома. А на деле, несмотря на то что я старался показать свой максимум, мне не хватало того менталитета, который позволил бы раскрыть себя с ещё более лучшей стороны. Если бы я пришёл в «Спартак» сейчас, то было бы всё совсем по-другому. По крайней мере с моей стороны.
— Ты пришёл в московский «Спартак» при Паоло Ваноли, как он к тебе относился?
— Начал я нормально. Он стал меня выпускать, я играл против «Ростова», против «Химок», да и я сам понимал, что сразу пробиться в основу будет трудно. Да, ещё эта ситуация, которая произошла с Украиной на меня повлияла. Всё это случилось после того, как я только два месяца пробыл в Москве. У меня же тогда была девушка, моя будущая жена, и она не могла прилететь быстро ко мне и вообще, я надеялся, что буду со «Спартаком» в еврокубках играть, а тут санкции, и из других команд игроки и тренеры стали уезжать.
— А тебе не говорили там в Германии, что, давай, заканчивай и приезжай?
— Нет, никто не говорил. Я-то сначала думал, когда подписал контракт со «Спартаком», что родители потратят три с половиной часа своего времени на авиаперелёт, и они уже у меня в Москве, а получилось всё совсем по-другому. В итоге вышло так, что я тут один, и мне рядом не с кем поделиться какими-то мыслями, эмоциями. Телефон это не заменяет, было нелегко. Но всё равно я как-то смог преодолеть все трудности, старался соответствовать уровню команды и был счастлив в «Спартаке», пусть даже и не много играл, но время, проведённое в этом клубе, помогло мне в плане становления: и как человека, и как футболиста.
— А что именно тебе запомнилось больше всего?
— Ну, во-первых, «Спартак» — это самый большой клуб, за который я играл в жизни, всё вокруг отлажено: подготовка, тренировки, сборы, база, гостиницы, питание, штаб работает, как часы. Все всё делают профессионально, на высшем уровне. Сейчас даже трудно вспомнить, что где-то был какой-то сбой.
— Ну ты прямо «Спартак» расхвалил!
— Но это на самом деле было так.
— Ты же Кубок России выиграл со «Спартаком», но в финале, насколько я помню, против московского «Динамо» не играл?
— Да, но я играл весь матч в четвертьфинале с ЦСКА, мы тогда их выбили из турнира, игра была на вылет.
— А кто тогда чаще играл на твоей позиции в «Спартаке»?
— Рыбус играл, но я у него конкуренцию выиграл, Айртон играл, но потом он сломался, и играл Хлусевич, Виктор Мойзес. Скажу честно, мне было тогда не просто, я копался в себе, искал виноватых, даже через полгода после выигрыша Кубка рассматривал свой уход в аренду. Но ничего такого на горизонте не было, я остался, и при новом тренере уже стало для меня получше.
— Ты имеешь ввиду Гильермо Абаскаля, который сменил Паоло Ваноли?
— Да, пришёл Абаскаль, испанец, молодой, амбициозный и сразу внёс изменения и в тренировки, и схему мы поменяли. При Ваноли мы много внимания тактике уделяли, играли в пять защитников, тренировали движения без мяча, а при Абаскале сразу стали отрабатывать схему в четыре защитника, атакующую, всё через пас, низом, было очень интересно. И играть мы стали хорошо, команда его приняла, сразу все усвоили, что он хочет от нас, пошли победы, и я получал достаточно игрового времени. Я был очень доволен и многому у него научился, он меня выпускал, то на 20, то на 30 минут, и в стартовом составе тоже, в кубке играл и так получилась, что последний его матч с «Сочи» я отыграл от начала до конца (смеётся).
— Ещё у меня вопрос практический: чем с твоей точки зрения руководствуется тренер, ставя того или другого игрока на определённую позицию в состав? Здесь что: один выглядит лучше, чем другой?
— Такого нет, у каждого тренера есть своё видение. Совсем одинаковых игроков не бывает: по стилю, по умению вести единоборства, по пониманию игры, по техническим моментам, игре головой и т. д. Кто-то лучше воплощает на поле задуманные тренером цели, а кто-то лучше тренируется. И тренер уже сам решает кого ставить, а кого нет. Абаскаль видел, что я хорошо тренируюсь и давал мне время на поле. И я на самом деле при нём прибавил, стал забивать, и тут опять запас и опять поиски виноватых. Но это всё опыт, который надо пережить и принять. И опять-таки я один всё это переживаю, держу все эмоции в себе. Для спортсмена, конечно, тяжело, сидеть на скамейке, не играть, тем более что от тебя все твои родные ждут успехов, участия в играх.
— А в команде ты с кем-то тесно общался?
— Да, дома не сидел, ходил после тренировок с ребятами поужинать в ресторан, которые не были женаты, с Игнатовым, с Хлусевичем, в этом плане всё было нормально.
— А при Владимире Слишковиче ты вообще не играл?
— Да. У Абаскаля стало не получаться, его убрали, поставили Слишковича. Он тоже немного поменял стиль игры, стал использовать схему в пять защитников, которая варьировалась в зависимости от того оборонялись мы или атаковали. И у него покатило, мы стали выигрывать, и потому что-то менять в составе у него не было необходимости. Я уже решил тогда, что надо уходить, и по обоюдному согласию мною было принято решение покинуть клуб, хотя мог бы играть за «Спартак-2», да и было предложение от «Факела» из Воронежа. Но я понимал, что нужно искать что-то в Европе, а то потом, чем ниже по статусу будет твой клуб, тем труднее будет найти себе команду. И добавлю, чтобы закончить тему «Спартака», что ни с одним из тренеров у меня не было никаких проблем и недопонимания. У меня со всеми были хорошие человеческие отношения. Да, я был злой, что не часто попадал в состав, ведь когда игровой практики нет, а ты чувствуешь, что прибавляешь на тренировках, а время-то твоё уходит, дни и месяцы идут, этот неприятно. Но все претензии я всегда старался предъявлять прежде всего к себе.
— Ещё вопрос, ты поиграл со многими игроками хорошего уровня в «Спартаке», кого считаешь самым сильным, скажем топ уровня?
— Могу назвать сразу — Квинси Промес. Виктор Мойзес очень сильный игрок, после травмы было видно, что ему было очень тяжело. А Промес же — это очень высокий уровень, ключевой игрок. Он мог в одиночку сделать результат.
— Леон у тебя отец русский, ты немец по матери, не испытывал ли ты, может быть, когда-нибудь к себе не очень хорошее или негативное отношение со стороны тренеров, ребят, с которыми ты играл и вообще людей вокруг себя?
— Нет, никогда такого не было. Но, если взять только один случай, когда я был в «Спартаке». Я собирался уходить в аренду, и клубы согласовали всё, и я тоже всё согласовал. Но потом мне отказали в переходе, потому что жена одного из руководителей клуба была украинка, и мне сказали, что мы не хотим игрока из России, хотя у меня был немецкий паспорт, и я родился в Германии. И это было единственное в моей жизни, что меня не хотят брать из-за упоминания России.
— А ещё спрошу тебя о немецких качествах: пунктуальности, дисциплинированности, ответственности, ты это, я понимаю, всё впитал с детства, а как тебе показались наши российские футболисты, не увидел ли ты в них, что они, может быть, далеки от всего этого?
— Нет, ничего такого не заметил. И скажу так, что между русскими и немецкими футболистами в этом плане нет особых различий. И те и другие дисциплинированные, и уважение есть друг к другу, и приходят на тренировки они все всегда вовремя. Так, что вам, наверное, лучше сравнивать немцев с кем-то другим (смеётся).
— Итак, ты ушёл из «Спартака», и что было дальше?
— Дальше, скажу честно, было тяжело найти команду. Я не играл, да ещё до этого был в России и два с половиной месяца ушло на поиски команды. И «Люнгбю» на тот момент был очень хорошим вариантом, пусть это даже был маленький клуб. Но в Дании хороший чемпионат, есть такие команды «Брондбю», «Копенгаген», которые все знают по еврокубкам, и если ты себя там хорошо покажешь, то всегда есть шанс найти что-то лучшее.
— И как там пошло?
— Я подписал контракт на два года, и моей целью было поиграть год, а потом уйти в более хорошую команду за маленькую сумму, чтобы меня могли выкупить. Так и получилось, я постоянно играл в основе, хорошо играл, и через год ушёл во вторую Бундеслигу, в «Дармштадт».
— Но, в «Дармштадте» у тебя совсем не заладилось?
— Да, там были проблемы, которые мне бы не хотелось обсуждать. Я чувствовал, что могу играть в этой команде и помочь ей, я уже был достаточно зрелым футболистом, с определённым опытом, но не повезло. Уровень 2-ой немецкой Бундеслиги достаточно высокий, там играют много хороших футболистов. И последняя команда может без проблем обыграть первую. Но в отличии от российского чемпионата, там больше борьбы, чем, скажем так, чистого футбола. В российском чемпионате, тоже есть команды, которые больше бегают и борются. Но в России есть очень сильные команды – «Спартак», «Зенит», «Краснодар» и другие команды определённого уровня. Во 2-й же Бундеслиге больше равных крепких команд.
— И теперь твоя новая остановка в карьере — это австрийский клуб ГАК, а если по-другому «Грацер Атлетик Клуб», основанный в 1902 году?
— Да, в «Дармштадте» я сыграл в пяти матчах за полгода, не получилось больше, хотя я был готов, и в зимнюю паузу было трудно уйти и найти что-то, и так вышло, что самым приемлемым вариантом стал клуб ГАК из австрийского города Грац, и я ушёл в аренду. Думал, что пробуду здесь полгода, а так вышло, что клуб меня выкупил и дал новый контракт. Мне здесь очень нравится, моей жене Марии тоже. Меня здесь хорошо приняли: и клуб, и болельщики, я постоянно играю и стараюсь приносить пользу команде. Как говорят в России: «Добра от добра не ищут». Постараюсь оставить в этом клубе хорошую память о себе.
— Леон, скажи, ты рад, что футболисты из российского чемпионата уходят в европейские клубы и показывают там очень хороший футбол, я имею ввиду Алексея Батракова?
— Конечно, рад. Его пример и игра других футболистов из России показывает, играйте ребята, у каждого из вас есть возможность попасть в топ-клуб и там проявить себя. А Алексею я желаю удачи, чтобы он не затерялся в Европе, а рос и прогрессировал, как футболист.
— Удачи тебе в новом клубе! И спасибо за интервью!
— И вам тоже!
Новости Команды