Новости КомандыБольшое интервью камерунского защитника красно-белых перед важнейшим кубковым дерби с ЦСКА. Кристофер рассказал о своей карьере, в которой были счастливые совпадения, опека со стороны Самюэля Это’о и даже кровавая история, итогом которой стал переход в «Спартак».
— Как оценишь свои первые месяцы в «Спартаке»?
— Считаю, что неплохо адаптировался. Естественно, сначала было сложно, потому что для меня это новая страна, новый язык. Я вообще первый раз оказался вне французской лиги. Но меня хорошо встретили в клубе. И я привык к Москве, которая мне очень нравится.
— Как проводишь время в Москве?
— Я домосед, мы редко куда-то выбираемся. Но сейчас здесь мои родители, они придут на матч с ЦСКА. Планирую погулять с ними по городу.
— А что скажешь об уровне чемпионата России в сравнении с французским?
— Вижу, что в РПЛ команды поменьше внимания уделяют тактике, при этом футбол требует очень интенсивной физической работы. Здесь больше единоборств и стыков. И это касается матчей со всеми соперниками, включая тех, кто находится в конце таблицы.
— Весной «Спартак» выглядит значительно увереннее, чем в первой части сезона. Как объясняешь такой контраст?
— Пришел новый тренер, который за время зимней паузы довел до команды свои идеи. В первых матчах после возвращения из Дубая у нас не все получалось, крупно уступили в Кубке «Динамо». Но затем обрели уверенность, дела пошли в гору. Сейчас нам очень важно успешно провести оставшиеся игры, чтобы закрепить этот прогресс.
— Ты пришел в «Спартак» одновременно с Джику. Многие отмечали, что на стороне Алекса опыт, а на твоей — молодость и порой даже чрезмерная эмоциональность.
— Мне кажется, я в последнее время тоже прибавил в опыте. Много времени уделяем разбору с видеоаналитиками. Это помогает лучше понимать футбол. А что касается Джику, то взаимодействовать с ним комфортно, ведь мы говорим на одном языке. Кроме того, стараюсь мудрее относиться к ошибкам. Раньше я мог терять концентрацию после неудачного момента, копался в себе. Сейчас знаю, что нужно просто продолжать качественно выполнять свои задачи, выигрывать дуэли, занимать правильную позицию. Понимаю, что борьба за верховые мячи — моя сильная сторона, но и остальные аспекты нужно держать на высоком уровне.
— А что можешь назвать сильными сторонами Джику и Литвинова?
— Думаю, с Джику мы в целом похожи как защитники, оба хорошо действуем в единоборствах. Мы объективно не самые быстрые игроки. Стараемся это компенсировать тем, что предугадываем события и стараемся быть в нужном месте до того, как там окажется нападающий соперника. То же самое можно сказать и про Литвинова, который в первую очередь очень умный футболист. При игре с ними единственное для меня отличие — язык, на котором мы коммуницируем.
— А когда вы с Джику общаетесь на французском, как это понимает Максименко?
— Футбольный язык понимают все, здесь нет проблемы. Чаще всего достаточно просто жеста и взгляда.
— Вскоре после твоего прихода в команду серьезную травму получил Бабич. У вас успел сложиться контакт?
— Вместе мы практически не играли. Но я каждый день вижу, как Срджан трудится, чтобы вернуться в строй. При этом всегда делает
это с улыбкой, сохраняет позитив. Это вызывает уважение.
— Твоим проводником в «Спартаке» стал Мартинс, верно?
— Кристофер очень помог мне освоиться. Его отличает постоянно хорошее настроение. Такое ощущение, что у Мартинса вообще никогда не бывает проблем. И не важно, играет он или ждет своего часа на скамейке. Еще я хорошо общаюсь с Бонгонда и с динамовцем Нгамалё, с которым советовался, когда возник вариант со «Спартаком».
Если честно, я довольно мало знал о российском футболе. Слышал про «Спартак» и «Зенит», но не про «Динамо». Забавно, что первый же матч после трансфера я провел именно против команды Муми. И быстро понял, что уровень лиги здесь очень серьезный. Уже к концу первого тайма был прилично измотан. Хотелось, чтобы скорее настал перерыв.
— Вспомни, как отреагировал на предложение «Спартака».
— Франсис Кахигао связался со мной первый раз, рассказал о клубе, показал видео про стадион «Спартака», про потрясающих фанатов. Меня это впечатлило, но тогда я был сконцентрирован на игре за «Ренн». Однако затем возникла ситуация, из-за которой я должен был обязательно сменить клуб. И так как в большинстве стран Европы трансферное окно уже закрылось, вариант с Россией оказался оптимальным. Альтернативами были турецкий «Трабзонспор» и арабские клубы, но я выбрал «Спартак».
— Почему?
— У меня было мало времени, через несколько дней предстояли важные матчи за сборную Камеруна. Посоветовался с семьей, с близкими друзьями, с агентом. Можно сказать, доверился интуиции.
— А что случилось в «Ренне»?
— До конца контракта оставался еще год, я проводил хорошие матчи, тренер мне доверял. Не планировал никуда уходить. Но в последнем туре перед закрытием окна в Европе я получил красную карточку уже на 10-й минуте. После этого зашел в раздевалку и не совладал с нервами. Разбил двумя руками стекло, кровь хлестала. У меня до сих пор шрамы. Информация об этом попала в соцсети… Поднялся шум, меня обвиняли в том, что порчу имидж клуба. По сути, мне объявили, что я должен покинуть «Ренн».
— История словно не из футбола, а из единоборств. Знаешь, какого игрока из французской лиги болельщики «Спартака» называли гладиатором?
— Жиго? Я слышал, что он оставил здесь хорошую память о себе. Мы не знакомы лично, но я играл против него, когда он выступал за «Марсель». Кстати, мне кажется, «Спартак» — это российский «Марсель». Такой же популярный во всей стране.
— А ты ведь родился в Париже?
— Да, мое детство прошло в городе Лувр, это недалеко от столицы, около аэропорта «Шарль-де-Голль». Там же начинал заниматься футболом. А потом отправился в академию «Нанси», и эти годы вдали от родных сильно на меня повлияли, заставили повзрослеть.
— У тебя большая семья?
— У меня есть старшие брат и сестра. Еще много родственников в Камеруне, в Англии. Но все самые близкие живут во Франции, куда наши родители переехали много лет назад. Брат работает в аэропорту. А сестра своего рода инфлюенсер в социальных сетях, рекламирует разные проекты. Она у нас невероятно красивая, и людей это привлекает.
— Твой отец играл в футбол?
— Если верить его рассказам, то не просто играл, а был непревзойденным мастером! Техника у него действительно неплохая, даже в нынешние 62 года. У меня изначально была одна цель — стать профессиональным футболистом. И я благодарен папе, который делал все, чтобы я смог ее достичь. Во всем мне помогал. Хотя я понимаю, как непросто ему было. Как любой иммигрант, он много раз менял работу, брался за самые разные специальности, чтобы прокормить семью. В том числе работал в администрации города. А мама тоже трудилась в аэропорту.
— Кто был твоим кумиром в детстве?
— В самом начале — Роналдиньо времен «Барселоны», но потом я стал большим фанатом Криштиану. И остаюсь им до сих пор. А если говорить о защитниках, то всегда нравился Пепе.
— Еще ты рассказывал, что примером для тебя был Клеман Ленгле, который играет сейчас за «Атлетико».
— Просто у нас с ним много общего. Он тоже начинал в команде «Шантильи». Еще там играл его брат, мой ровесник. Нам с ним было по двенадцать лет. А их отец работал скаутом в «Нанси», где играл тогда Клеман. Так вот, он обратил на меня внимание, когда забирал младшего сына с тренировки, и пригласил в академию «Нанси». В этом смысле семья Ленгле много для меня значит. При этом не могу сказать, что старался копировать Клемана в плане игрового стиля. На него скорее похож Литвинов. Техничный, умный центральный защитник.
— В «Зените» одно время играл Себастьян Пюигренье — еще один знаковый для «Нанси» защитник.
— Серьезно? Лысый Пюигренье? Не знал, что он выступал в России.
— А кого считаешь лучшим защитником сегодня?
— Назову двух игроков из противостояния «Баварии» и «ПСЖ» — Упамекано и Пачо.
— «Спартак» — команда исторически много атакующая. А в твоей карьере был опыт работы с едва ли не самым главным фанатом остроатакующего стиля — Хорхе Сампаоли.
— Так вышло, что «Ренн» в прошлом сезоне показывал не лучшие результаты, и когда пришел Сампаоли, нам важнее было исправить положение в таблице, чем устраивать феерию в атаке. Стиль у нас был вполне прагматичный.
— В юности тебя вызвали в сборную Франции, но на взрослом уровне ты стал представлять Камерун. Как пришел к такому решению?
— За Камерун я хотел играть с детства. Но думаю, что о моем существовании там до определенного момента просто не знали. Только когда играл за «Ланс», случился первый контакт с федерацией. Позже я получил запрос и от молодежной сборной Франции, но к тому моменту уже сделал свой выбор.
— В сборную Камеруна тебя приглашал лично президент федерации Самюэль Это’о?
— Не просто приглашал. Он приезжал и ко мне в Ланс, и к моим родителям в Лувр. Сделал все, чтобы я выбрал именно Камерун. А в дальнейшем относился ко мне с большой теплотой.
— Сборная Камеруна не попала в финальную часть чемпионата мира…
— Это большая неудача для нас. Такая богатая футбольными традициями страна должна быть представлена на мировом первенстве. Остается только сделать выводы и готовиться к следующему отборочному циклу.
— Камерун уступил в стыковых матчах ДР Конго. Твои отношения с Бонгонда после этого не испортились?
— Конечно, нет! Тео для меня как старший брат. Для его страны это исторический успех. И я буду поддерживать во время чемпионата и его, и Джику, который должен сыграть за Гану. В Африке у людей много проблем, но успехи сборных способны дарить им счастье.
— Ты побывал во многих африканских странах. Где были самые экзотические условия?
— Сразу вспоминаю матч в Ливии. Незадолго до этого там случился вооруженный конфликт, и все вокруг стадиона об этом напоминало: следы от пуль на стенах, обрушенные дома, никакого мобильного интернета. Гнетущая атмосфера. А когда мы забили мяч, с трибун полетели бутылки и яростные оскорбления. Было не по себе.
Если же говорить не про Африку, то меня шокировал визит со сборной в Россию. Это было в 2023 году, поздней осенью. Я просто обалдел от холода. И у меня даже в мыслях не было, что когда-то стану выступать за российский клуб.
— Ты уже сказал про команды Бонгонда и Джику. Но болеть на чемпионате мира будешь в первую очередь за Францию?
— Нет, я буду за Португалию. И персонально за Криштиану, для которого это последний шанс выиграть чемпионат мира.
— Журналисты на матчах «Спартака» всегда рады общению с тобой и твоему прогрессу в изучении русского.
— Если честно, русский язык очень сложный. А тот факт, что я часто общаюсь здесь на французском, английском или испанском, снижает мотивацию. Но я все равно стараюсь уделять урокам как можно больше времени. Зачем мне это? Просто я очень любопытный человек. Мне интересно все новое. А еще я хочу, чтобы спустя годы мог с гордостью сказать: «Я несколько лет играл в России и научился говорить по-русски».
— Какие еще увлечения у тебя есть?
— Я смотрю очень много футбола. Стараюсь больше времени уделять сыну, но даже когда играю с ним или занимаюсь, фоном включаю какой-нибудь матч.
— Многие считают тебя самым стильным парнем в команде. А чей вкус отметишь ты сам?
— Назову Мартинса. Раньше не включил бы в этот список Маркиньоса, но сейчас он прибавил, молодец. А еще мне нравится стиль Помазуна. Он выделяется на общем фоне.
— Вдохновляешься фотографиями с приезда сборной Франции на сбор?
— Нет, мне нравится что-то попроще. Это скорее американский формат. Стараюсь одеваться стильно, но в базовые вещи.
— На твоем счету уже есть победные голы в Кубке «Зениту» и московскому «Динамо». А за «Ренн» ты забивал победный мяч даже киевскому «Динамо» — нашему главному сопернику времен СССР. Ни на что не намекаем, но впереди дерби с ЦСКА…
— Я всегда чувствую эту особую энергию дерби, больших матчей. Тем более что сейчас на кону выход в решающий раунд Кубка; соберется полный стадион. А еще на трибунах будут мои родители, это всегда придает дополнительные эмоции. В прошлый раз они были на матче, когда мы дома обыграли ЦСКА 1:0. Надеюсь, это хороший знак.
— В твоей карьере пока нет трофеев.
— Да, и это тоже делает предстоящий матч особенным. Ведь до триумфа в турнире всего два матча. Это мой первый сезон в России, и было бы круто завершить его большой победой. Мы сделаем все, чтобы порадовать наших болельщиков.
— Барко сказал, что посвятит новое тату «Спартаку» в случае титула.
— Я тоже не против. Как правило, посвящаю татуировки значимым событиям в моей жизни. И если это будет первый трофей в карьере… Мне нравится логотип «Спартака». Даже мой маленький сын каждый раз, когда я прихожу домой, с восторгом показывает на ромбик.
— Для Мартинса пенальти в послематчевой серии с «Зенитом» стал первым в карьере.
— Для меня тоже! Перед началом серии тренер собрал нас в круг и спросил, кто готов бить. Вызвались, конечно, не все. Но с каждым следующим ударом стресс, как мне кажется, уходил. Мы поддерживали друг друга. А когда Илья отразил удар соперника и настала моя очередь бить, я понял, что должен просто четко выполнить свою задачу. Правда, путь до мяча из центра поля оказался очень долгим, и я успел несколько раз мысленно поменять направление удара. Но когда поставил мяч на точку, то собрался и принял окончательное решение. Когда все получилось, был просто очень счастлив.
— Литвинов рассказывал, как его развеселило, когда ты услышал в одном из фанатских зарядов обращение «Ву!».
— Это «фейк ньюз», такого не было! Во Франции с трибун звучал такой же мотив, и я прекрасно знал, что это поют не про меня. Но буду не против, если своей игрой действительно заслужу персональную кричалку. Например, мне было очень приятно получить приз лучшему игроку «Спартака» по итогам марта. Ведь за меня голосовали спартаковские болельщики. Но намного важнее командные успехи.
— Как считаешь, в следующем сезоне мы сможем бороться за самые высокие места?
— Убежден, что да. Этой весной мы проиграли в чемпионате «Зениту» и «Краснодару», но в обоих матчах все решили детали. Они не были лучше нас. Сейчас мы нацеливаемся на Кубок и на третье место, но в следующем чемпионате, если сохраним этот настрой и победный менталитет, точно сможем рассчитывать на большее.
