Новости КомандыСимвол московского футбольного клуба "Спартак" Егор Титов 29 мая отмечает 50-летие. В интервью ТАСС он объяснил, каким должен быть спартаковец до мозга костей, как строилась игра команды через знаменитые стеночки и забегания, вспомнил важные матчи карьеры и работу с Олегом Романцевым, а также поделился своими главными мечтами.
— Чуть больше 30 лет назад вы дебютировали за "Спартак". Помните ли тот матч, какие ощущения были?
— Я дебютировал за "Спартак" в товарищеском матче со сборной Ирака (4:1) в 1994 году, тогда сыграл не так много. Хорошо помню игру с московским "Динамо" в Кубке России, 17 мая 1995 года. В гостях мы проиграли 0:1 в полуфинале. Я уже как-то рассказывал эту историю. У меня не было бутс на 6 шипах, а Олег Романцев тогда очень сильно напрягался, если кто-то выходил в дождь и слякоть на 13 шипах. Раньше не было такого выбора, какой есть сейчас, были бутсы на 6 и 13 шипов. Первых у меня не было, тогда я взял бутсы у Андрея Иванова, которые были на один размер больше. У него таких бутс было несколько, одни он отдал мне. Так получилось, что не в своих бутсах дебютировал, но раньше это было абсолютно нормально, потому что раньше в таком количестве бутсы не выпускались.
— Вы как-то говорили, что в основной команде страшнее всего было получить нагоняй от Андрея Пятницкого. Вы до сих пор такого мнения?
— Был еще Сергей Горлукович, просто он пришел в "Спартак" позднее Пятницкого. Я застал в основном составе Пятницкого, когда он уже был на сходе, у него были травмы, поэтому я сыграл с ним не так много.
Были единичные случаи, видел, как Андрей пихал партнерам по команде — Игорю Ледяхову, Илье Цымбаларю, Валерию Карпину, тому поколению, которое выиграло чемпионат три раза подряд. Но Горлукович был намного страшнее. Если ты получал, то получал по полной, конечно, без рукоприкладства, что было исключено. Горлукович был справедлив. Если он понимал, что ты недорабатываешь, то тебя сразу вспомнят и по маме, и по папе. У Горлуковича самым главным была самоотдача, что он показывал сам всегда. Был жестким, при этом не грубиян, но если ставил ногу, то сопернику было больновато. Но все было в рамках правил. Однозначно не давал других в обиду, это был настоящий защитник из Советского Союза. Если шла сеча, то никто ногу не убирал.
— Доиграли бы Горлукович или Дмитрий Хлестов матч до конца в наше время с учетом системы видеоассистента (VAR)?
— Думаю, что вряд ли. (Улыбается.)
— Ваша фраза "спартаковцы до мозга костей". После дебюта и прохождения школы в академии "Спартака" могли бы вы тогда представить, что проведете большую часть карьеры в стане красно-белых?
— Во время СССР у нас не было особо вариантов, чтобы куда-то уехать. Главная задача — оказаться в основной команде "Спартака" и сборной. Мы не знали, что так получится, что страна развалится. Поэтому мысли об отъезде за границу никогда не допускались. Тогда у нас академия называлась СДЮСШОР, в ней работали все великие ветераны: Игорь Нетто, Анатолий Ильин, Анатолий Исаев, Валентин Ивакин, Юрий Дарвин и так далее. Мы видели преемственность поколений, это всегда было на первом месте в "Спартаке". А какая там ситуация сегодня, честно говоря, для меня это непонятно. Практически нет ветеранов в наших академиях, могу назвать моих партнеров по "Спартаку" Сергея Родионова, Алексея Мелешина; больше, честно говоря, не могу вспомнить. Конечно, есть Ринат Дасаев, который преподает, но он еще ездит с ветеранами. Думаю, что для молодого поколения он легенда, для меня точно.
Если говорить о том, каким должен быть спартаковский игрок, то сейчас уже этот момент размывается. Тот патриотизм, который был, его уже давно нет. Здесь баллом правят агенты, деньги, окружение и так далее. Раньше для нас тренер был родным отцом, с моим первым тренером Анатолием Королевым, которому уже за 80 лет, мы общаемся до сих пор. Ты понимаешь, что среди азов, которые он нам давал, были в первую очередь патриотизм, уважение к партнеру и окружающим, воспитание. Не говорю уже о том, что даже не обсуждались такие вещи, как пить и курить. Не знаю, как происходит сейчас, все-таки разные времена, все было совсем по-другому.
— Наиль Умяров или Руслан Литвинов могут подходить под ваш стандарт?
— Умяров точно нет, потому что он воспитывался в "Чертаново". Литвинов — воронежский. Я же имею в виду под спартаковцем до мозга костей того, кто в клуб пришел в 7 лет, который прошел всю лесенку от и до. Я могу такими назвать Александра Ширко, Константина Головского, Владимира Джубанова, но и, конечно, Федора Черенкова, которого уже нет с нами. Сергей Родионов, по-моему, они даже одногодки. Геннадий Морозов и Борис Поздняков. И вот таких по пальцам можно пересчитать.
— Большую роль в вашей карьере сыграли ваш детский и первый тренер Анатолий Королев и Олег Романцев. Оба отзывались очень тепло о вас. У Романцева вы считались одним из любимчиков в команде. Можете ли рассказать самую памятную историю с Королевым и Романцевым, которую прокручиваете до сих пор?
— С Королевым, наверное, через день было что-то памятное. Самое страшное было в тот момент, когда он проверял у нас дневники. Он заранее предупреждал, чтобы завтра брали их собой. Это бессонная ночь, потому что он за каждую плохую оценку спрашивал — за двойки и тройки. У меня была, так скажем, россыпь нехороших оценок, поэтому понимал, что вопросов будет много. Ждешь этого момента, когда это проходит, выдыхаешь, понимаешь, что недели две-три отдохнешь от этих проверок. Здесь он был строг. Допускаю, что и сегодня тренер в детско-юношеских командах так сидит и досконально изучает футболистов по их дневникам, но раньше это было системой.
С Олегом Романцевым историй было много. Наверное, самое главное — когда я пропустил очередную поездку в институт в Малаховке. Подумал, зачем, если я уже был там несколько раз, пропущу. А туда поехали все те, кто учился со мной, и Валерий Жиляев, начальник команды. Он доложил, сказал, что Титова не было. Вечером приезжаем на тренировку, все построились, Романцев сказал какие-то дежурные слова, а потом: "Титов, шаг вперед". Далее предупредил: "Если ты еще раз не появишься в институте, когда едут все, то тебя лично отдам в цска". Это было как тумблер, что надо всегда ездить, иначе можно оказаться в цска. Как спартаковец, я себе этого даже представить не мог. Романцев — психолог, одна фраза, один взгляд, ты понимаешь, что так делать больше нельзя. Но допускаю, что где-то совершал ошибки, но Романцев закрывал на это глаза.
— Все ли вам прощал Романцев?
— Он видел во мне, может быть, будущее "Спартака", поэтапно меня подтягивал к основной команде. Были моменты, где он закрывал глаза на что-то. В игровом плане были моменты, где я вроде бы сыграл неправильно, но я был еще совсем молод. Тогда были опытные футболисты. А он перед всеми говорил: "Титов сыграл правильно, а вот ты, Петров, Сидоров, Иванов, сыграл неправильно".
Мне, естественно, было как-то неудобно перед всеми — сам Романцев меня выгораживает. А потом я уже начал понимать, когда стал намного опытнее, что это проявление его как психолога. Таким образом он давал мне понять, что рассчитывает на меня, постоянно. Если на тебя ругаются, кричат, то ни в коем случае нельзя обижаться. Это говорит о том, что ты тренеру небезразличен. Вот так у меня было в академии, а также потом. Олег Иванович где-то указывал на мои ошибки, я уже потом понимал, что он это делает не просто так. Он меня просто поправлял.
— Вы рассказывали историю о вашем возможном уходе в "Баварию". Романцев был благодарен вам и вашим родителям за воспитание преданности, но выражал также сожаление о несостоявшемся переходе. Вы когда-нибудь жалели, что в 2000 году не получилось с "Баварией"?
— Я даже об этом никогда не думал. Если так случилось, значит, нужно верой и правдой служить своему клубу, где тебя воспитали, где ты находишься. Я тогда не мог представить, что у меня будет такая карьера. В 7 лет начал заниматься в "Спартаке", только в 32 года ушел из клуба. 25 лет — большой срок. Если бы случился переход в "Баварию" или куда-либо, то я бы тогда мог рассуждать по другому.
— Вы говорили, что тогда не срослось из-за не очень понятного общения — вы общались через Дмитрия Аленичева с агентом, клубы между собой. Сейчас такое можно представить?
— Здесь главное — клубный патриотизм, о чем я всегда говорю. Я ни в коем случае не мог и не хотел выкручивать руки "Спартаку". Я узнал только спустя время, что был интерес от "Баварии". Нет значит нет. В наше время было так. Ты играешь в Лиге чемпионов, завоевываешь чемпионства, выступаешь за сборную, отборочные, чемпионаты мира и Европы. Ты играешь в составе, куда уж лучше, не получилось, значит, так тому и быть. У меня нет никаких обид ни на кого. Значит, такова моя судьба.
— Два тяжелых момента в карьере — история с допингом и уход из клуба. Спустя время — что из этого было сложнее пережить?
— В обоих случаях помогла помощь семьи и друзей. У меня нет никаких обид, просто есть непонимание, почему такие люди, если откатывать на 22 года назад (Титова дисквалифицировали из-за обнаруженного запрещенного вещества бромантана на год в 2004-м — прим. ТАСС), оказались в "Спартаке", оказались после Романцева, когда все было идеально, когда каждый знал свое место. Я все еще не понимаю, как история с допингом случилась и как такие люди работали в "Спартаке". Сколько прошло времени, эти люди давно пропали с горизонта, что еще раз доказывает, что они были проходимцами.
Что касается ухода из "Спартака", то я мог встать в позу. Но, имея огромное уважение к клубу, к ромбику, я этого не стал делать. У меня еще был действующий контракт на два-три года. Я его подписал на тот момент недавно. Я мог сказать, чтобы мне заплатили неустойку, и я ушел. В тот момент я тоже этого делать не стал. Посчитал это неправильным. Не люди, находящиеся в тот момент в "Спартаке", а именно клуб дал мне все, посчитал, что будет правильным просто уйти, я это и сделал.
— Какой из этих двух периодов был сложнее?
— Оба непростые. Не пожелаешь любому футболисту такое пережить. После этого, конечно, в голове что-то меняется, по-другому относишься к людям. Но повторю: я ни на кого не держу зла. Есть люди, которые признают свои ошибки, а есть люди, которые просто являются негодяями. С этими людьми очень сложно общаться, понятно, что рано или поздно их обязательно накажет жизнь.
— Спустя время вы думали на тему бромантана или проводили расследование? Кто был виноват тогда?
— Я уже давно все рассказал: кто, что и как. Это везде было. У меня эта история давно лежит в архиве, даже не помню, где этот архив. В том числе когда говорил про врача команды Анатолия Щукина.
— Вы говорили ранее, что не могли представить такой уход из "Спартака". Но сейчас, как вы сказали, обид нет. И на Станислава Черчесова?
— Нет, никаких обид нет. Нормально общаемся.
— Ваша тройка лучших матчей за "Спартак", которые всегда будете помнить.
— Наверное, не мне судить. Есть люди, у которых остаются моменты и матчи в памяти. Как правило, куда ни едешь, первым делом это "Спартак" — "Реал" (2:1) в 1998 году. Говорят спасибо за гол "Реалу", хотя мы не прошли дальше. Но у людей этот матч остался в памяти. Наверное, такая же игра, но уже в моем исполнении, когда у меня все получилось, — "Спортинг" — "Спартак" в 2000 году в Лиге чемпионов. Я тогда забил два, третий — рикошет. Мне тогда, как я помню, чуть ли не оценку 10 поставил "Спорт-экспресс", как они тогда любили делать. Ну и, конечно, матч "Спартак" — "Арсенал" в 2000 году, когда тоже получалось практически все, 82 тыс. болельщиков, аншлаг, против тебя играет сборная мира, мы практически русскими футболистами плюс Робсон, Маркао и Тчуйсе обыгрываем в одни ворота. Это было событие европейского масштаба. Но последние два матча мало кто помнит, первым вспоминают "Спартак" — "Реал".
— Вы дружите и много проводите времени с Андреем Тихоновым и Дмитрием Аленичевым. Можно ли говорить, что они были вашими двумя лучшими партнерами по командам в карьере?
— Учитывая, что мы дружим уже больше 30 лет, то конечно. У меня были еще такие партнеры, как Илья Цымбаларь, Дмитрий Парфенов, Саня Ширко, с которыми мы понимали друг друга очень хорошо. Если брать по совокупности — общение, дружба, футбол, то, конечно, Аленичев и Тихонов стоят особняком.
— Все болельщики "Спартака" характеризуют игру клуба в ваше время как известные стеночки, забегания, футбольные кружева. Как бы вы описали тот момент, в чем заключались всем известные забегания?
— Здесь рецепт простой: голова вверх, больше двух касаний не делаешь. Самое главное — отдал, открылся. "Спартак" тогда играл в движении с большой интенсивностью, поэтому мы и славились тем, что была командная игра. Конечно, могли обыграть одного, двух, трех, но хороши мы были, когда двигалась вся команда. У "Спартака" командное движение было отточено до автоматизма. А вот эти стеночки и забегания — это детали, которые оттачивались каждый день. Мы делали одно и то же на тренировках, казалось, что это нудно, но нет. Это не нудно, а нужно делать каждый день, чтобы играть потом так в футбол. Мы играли в футбол, получали удовольствие, если мы получаем удовольствие, значит, болельщик тоже получает удовольствие. Например, в суперфинале Кубка России в этом году к нам, спартаковцам, на автограф-сессию была огромная очередь, получилась такая давка, что нас просто увели. Это еще раз говорит о том, что в наше время мы наследили в хорошем смысле слова.
— Сейчас такой футбол тоже актуален — с забеганиями и открываниями?
— Если пересмотреть суперфинал Кубка России, то футболист "Спартака" Эсекьэль Барко сделал шесть или семь важных забеганий, гол был забит тоже после забегания. Маркиньос получил мяч, отдал Барко, после чего забил Пабло Солари. Опять же, гол пришел через фланг, через забегание. Против забегания нет приема.
— Как сейчас идут отношения с клубом? Вас можно часто увидеть на матчах. Что изменилось с 2022 года, когда вы говорили, что не особо ходите и не особо приглашают?
— Нас раньше просто не звали на матчи. Сегодня коммуникация великолепная, общаемся с руководителями, с людьми, которые чуть ниже рангом, но отвечают за ветеранов и хотят их видеть на матчах. Все поменялось кардинально. Оказывается, главное — повернуться правильным местом к людям, тогда можно общаться, всегда нужен диалог, чего раньше не было.
— С вашего официального завершения карьеры в 2012 году прошло уже почти 15 лет. Какие изменения вы заметили в себе с того момента? Вы признавались, что главное — найти себя, но уходить от футбольной карьеры тяжело.
— Мы никуда от футбола и не ушли. Наоборот, только около футбола. Бывают мероприятия по бизнесу и медицине. Но в любом случае через какое-то время все возвращается к спорту, конкретно — к футболу. Мы люди футбола, поэтому много вопросов про коллектив, про лидерство. Большинство наших мероприятий связаны с футболом при организации Российского футбольного союза и футбольного клуба "Спартак", а дальше — по списку.
Я не помню, каким я был 15 лет назад. Я не чувствую 35, 45 и 50. Не знаю, как будет в 55 лет, это нужно у Андрея Валерьевича (Тихонова — прим. ТАСС) спросить. Когда перейду рубеж 50 лет, буду задавать вопросы сам себе.
— Как вы говорили, ваш самый памятный матч за сборную России — с Украиной в 1999 году. Залечило ли время те раны? Или это будет всегда сниться?
— Я не впечатлительный. Да, эмоциональный, в моменте могу вспылить, но через какое-то время я извинюсь. Тот матч был для нас таким особенным, к сожалению, при 80 тыс. болельщиков мы не выиграли. Но этот матч со знаком минус. А есть игра со знаком плюс. Это матч во Франции (сборная России на выезде победила со счетом 3:2 — прим. ТАСС). Он мне так греет душу, я участвовал в той игре. Воспоминаний у меня больше позитивных и хороших. А таких ран на этот счет у меня нет. Все-таки у каждого футболиста есть такие матчи, у кого-то немало. Обязательно имеется в карьере то травма, то дисквалификация, то поражение. Мы можем вспомнить, как "Барселона" с Лионелем Месси проиграла "Баварии" со счетом 2:8 в Лиге чемпионов. Великий Месси проигрывает 2:8, безусловно, трагедия. Но я уверен, что он забыл тот матч, пошел дальше. И таких примеров масса. Я на этом не зацикливаюсь.
— Вы завершили карьеру в сборной России прямо перед Евро-2008, где наша команда выиграла бронзу. При этом вы уже тогда положительно откликались о Гусе Хиддинке. Со временем не думаете, что рано ушли?
— Я принимал решение осознанно. Поэтому скажу — нет. Возможно, я занимал чье-то место. Ничего страшного в этом нет. Команда сыграла великолепно, показала мастерство. Сергей Семак, Константин Зырянов, Сергей Игнашевич, Роман Широков, Андрей Аршавин, Роман Павлюченко и другие — та сборная была прекрасна. Так что я только порадовался за ребят.
— На стадионе вас узнают болельщики. Как это происходит вне арены? В общественном транспорте или магазине?
— Я приведу один маленький пример. После того как закончилась пандемия, мне нужно было с другом ехать на футбол, играем по средам. Были большие пробки, ехать на машине 2 часа 30 минут. Вижу — метро. Мне как-то Альберт Риера — мы с ним дружим — подарил маску со значком "Галатасарая", потому что он там работал. Она очень высокая, плотная, не одноразовая, ты ее надеваешь, чувствуешь себя уверенно. Я ее надел, спустились в метро — единственный выход тогда для нас. Через какое-то время подходит мужчина, говорит шепотом: "Егор Ильич, я никому не скажу, быстренько сделаем фото, маску не снимайте". А у меня только глаза видны, так как сверху шапка натянута. И такое происходит постоянно: как только мы где-то появляемся — магазины, торговые центры или рестораны, — это начинается.
Дай бог, чтобы это продолжалось, потому что это то, с чего я начал, — преемственность поколений должна быть. Первым дед болел за "Спартак", потом его сын, отец, потом сын отца начал болеть, потом уже внук. Маленький, его принесли, а он рассказывает, что в годик пришел на стадион. Это говорит о том, что люди нас помнят, любят, это все наши большие и великие болельщики "Спартака". Они после суперфинала получили такой заряд эмоций, которого хватит на несколько недель. Верим в "Спартак", болеем за наш любимый клуб, а мы идем поэтапно — к следующему юбилею.
— Что можете сказать о тренерской карьере? Она пока на паузе или не видите себя тренером дальше? Оба раза вы работали с Аленичевым — без него не представляете работу тренером?
— Я никогда и не хотел работать тренером, у меня не было таких задач. Но если позвал близкий друг, попросил, то у меня не было шанса ему отказать. Поэтому я и был в "Спартаке" с ним, в "Енисее" также работали вместе. Если будет хорошее предложение, будем обсуждать. В данный момент я себя не вижу тренером какого-то клуба. Если опять же Аленичев меня позовет, значит, буду снова помогать Анатольевичу.
— Вы часто посещаете, помимо футбола, матчи хоккейного "Спартака". Но вы еще и ранее следили за НХЛ. Как сейчас с этим?
— Конечно, мы все болеем за "Спартак" в хоккее. Сейчас это очень популярно. Прямо получаешь удовольствие, когда приходишь на хоккей. Огромное спасибо хоккейному клубу, который нас всегда приглашает, если есть возможность, то, конечно, идем. К сожалению, этот плей-офф закончился внезапно — в первом раунде. Конечно, хотелось бы больше.
Что касается НХЛ, то уже не так пристально слежу. Единственное — радуешься за Овечкина, все этого ждали. Конечно, смотришь, как там Малкин, тоже еще одна наша легенда. А так, видишь, как потихоньку наши поживают в НХЛ. Много новичков, кого-то даже не знаешь, а оказывается, что уже давно в системе, например, уехал молодым. Очень приятно, что наши в топе, например в "Вегасе". Уже удивляешься, почему наши хоккеисты там без набранных очков. Могу пожелать ребятам, чтобы очередной Кубок Стэнли привезли в Россию.
— Вы как раз предвещали Овечкину и Малкину хорошее будущее. Успели ли пересечься с ними?
— С Овечкиным мы как раз сидели на суперфинале вместе, общались в одной ложе. Саша всемогущ, он везде. С Женей Малкиным мы еще вместе играли в футбол, когда у них были летние паузы. Овечкин и в поле, и в воротах играет великолепно. Все мы люди большого командного спорта, поэтому нужно общаться. Кто-то играет в хоккей, кто-то в футбол. Но ребята мегаприятные, мегаобщительные. Овечкин велик настолько, что сложно описать словами, но при этом скромный, приятный. Дай бог, чтобы наши спортсмены, хоккеисты в частности, брали пример с Овечкина.
— Как выглядит ваш обычный день в настоящее время? На что тратите больше всего времени?
— Здесь нужно говорить в контексте месяца. Это поездки, перелеты, матчи, мероприятия и так далее. Даже не месяц, уже есть на три месяца мероприятий. Знаешь, куда улетаешь, вернулся — отдыхаешь. Потому что бывают турне, что сразу две или больше поездок подряд. Востребованность есть, это самое главное.
— Сейчас вы живете в достатке?
— Достаток есть, это самое главное.
— Вам исполняется 50 лет. Чувствуется ли возраст? Возможно, с появлением внука особенно стало чувствоваться?
— Цифры — это не возраст, а всего лишь цифры. Я себя чувствую так же, как было и год назад, и пять лет назад. Единственное, что востребованность прибавилась, есть моменты, когда устаешь от людей, а они этого не понимают. Хочется больше отдыхать и набираться сил, что мы в принципе и делаем. 50 лет — это всего лишь цифры, если у тебя живы родители, как у меня, слава богу, мама и папа находятся в здравии, то ты еще молод. Где-то даже в их глазах ты юн. Поэтому есть большие планы, двигаемся дальше. Есть два юбилея — 50 и 100, плавно будем двигаться ко второму.
— Как вы обычно празднуете день рождения? Как планируете отметить в этот раз?
— У меня 30 мая работа — большой турнир, поэтому праздновать даже не буду. Так, приедут родители, пообщаемся. Но сейчас большая востребованность, много мероприятий, поэтому все идет очень плотно. Понятно, поднимем по бокалу пива с моими близкими друзьями, они слишком известны, чтобы про них говорить, но не более того.
— Любите ли вы вообще день рождения? Обычно это большое торжество?
— Раньше я любил день рождения, когда еще играл. Свои 30 и 35 лет отмечал очень масштабно, каждый год мне хотелось собирать своих близких и друзей, видеться и общаться. Сейчас уже как-то по-другому смотришь на все это, но на самом деле я люблю дарить подарки. Не люблю их принимать, потому что понимаю, что у кого-то есть финансы, у кого-то с этим проблемы, поэтому всегда очень неудобно, когда люди думают, что подарить. Я всегда говорю, что мне ничего не нужно, главное — присутствие человека. В свое время я себе мог купить все, что хотел. Здесь главное — общение, для меня это самое важное.
— Ваши главные мечты.
— Чтобы дети состоялись как личности. Чтобы как можно дольше жили родители. И чтобы наконец-то московский "Спартак" вышел на такой стабильный уровень, как это было в последние годы у "Зенита". Как говорили в наши годы, если осень, значит, "Спартак" снова чемпион. Хотелось бы, чтобы эти времена вернулись. И чтобы нас как можно скорее вернули в еврокубки, чтобы мы могли оценивать наш чемпионат и футболистов по другим меркам. Все-таки когда ты варишься в собственном соку, ты потихоньку задыхаешься. А у нас есть прекрасное поколение футболистов, я им пожелаю немного терпения. Я уверен, что все будет хорошо.
— В чем вы видите смысл жизни к 50 годам?
— Для меня друзья на первом месте. Понятно, что есть дети и семья, но все уже взрослые, внуку 4 года, все уже самостоятельные. Но я понимаю, что без друзей мне будет очень сложно. При общении с ними я подпитываюсь энергетикой, мы делаем большую работу — это дети, движение нашего любимого вида спорта, футбола. Повторю, для меня смысл жизни — чтобы как можно дольше жили мои родители.
