Антон Заболотный: «За полгода в «Спартаке» Карседо создал команду, способную бороться за золото»

В конце июня «Спартак» объявил об уходе Антона Заболотного, а в начале августа прогремела новость о дисквалификации нападающего за положительную допинг-пробу. В интервью «Чемпионату» он впервые раскрыл подробности собственного бана, рассказал о расставании с красно-белыми и поделился планами на будущее.

— Начнём с главного: ты завершаешь профессиональную карьеру?
— Конечно, нет. Я совершил категорическую ошибку — употребил запрещённое средство. Карьера на полгода приостановилась, но через шесть месяцев планирую вернуться в профессиональный футбол.

— Это начало февраля?
— Да, но по рекомендации РУСАДА уже за полтора месяца до окончания дисквалификации можно начать тренировки с профессиональной командой.

— Как видишь свою дальнейшую карьеру?
— Отлично. Бывает, что жизнь преподносит такие сюрпризы. Самое главное, как отнесёшься к ситуации. Можно сказать, что 35 лет — большой возраст. Но я себя чувствую прекрасно. Хочется вернуться, проявить себя, осталась недосказанность. Когда всё это произошло, сразу сказал себе: «Я 100% вернусь. Я хочу быть в футболе. Потому что футбол для меня не просто профессия, а жизнь». Не на такой ноте хотелось бы завершить карьеру. Чувствую, что у меня ещё есть потенциал поиграть.

— Как ты решился на медиафутбол?
— Я слышал много интересных интервью, в которых люди говорят, что медиафутбол — это не то, не тот уровень. На самом деле время идёт, и медиафутбол развивается. Пару лет назад я говорил: если медиафутбол популярен, его смотрят дети, народ интересуется — это большой успех. А сейчас ещё добавляются профессиональные игроки из ФНЛ, Премьер-Лиги. Лига укрепляется. Есть фавориты — топ-4 или топ-5. Уже понимая, что буду выступать в Медиалиге, я смотрел финал МФЛ. Скажу честно: топ-команды Медиалиги — это плюс-минус середняки Первой лиги. Кто говорит о низком уровне, может сам прийти и попробовать потренироваться.

— Как ты пришёл к Медиалиге?
— К сожалению, у меня не было выбора. Моя ситуация не позволяет сейчас выступать в профессиональном футболе. Но я ни о чём не жалею. Это часть жизни и карьеры. Теперь я могу увидеть изнанку футбола. Ты не поверишь, но я играл сейчас в любительской Лиге чемпионов ЛФЛ. Там ребята ни в чём не хотят уступать на поле игроку из профессионального футбола. Рубятся, как в последний раз. Мне очень интересно увидеть и испытать это.

— Почему именно «СКА-Ростов», ведь тобой интересовались и другие команды?
— Фигурировали четыре команды: «СКА-Ростов», «Амкал», 2DROTS и «БроукБойз». В конце появились Lit Energy. Мы с агентом рассматривали разные варианты, пытались понять, чего хотим на ближайшее время. Тем более тогда ещё не было решения по сроку дисквалификации. РУСАДА запрашивало два года. Мы не знали: дадут два года, полтора или полгода. К счастью, остановились на шести месяцах. И тогда мы решили, что нужна более конкурентоспособная команда, квалифицированные игроки, качественный тренировочный процесс. В пользу «СКА-Ростов» сложилось много факторов.

— Какие ещё?
— В частности, моё армейское прошлое. Василий Михайлович [Вакуленко] много внимания уделял этому нюансу. Можно сказать, сманил меня этим. Плюс многих игроков «СКА-Ростов» я заочно знал по выступлениям в профессиональных лигах. Мне очень понравилась игра команды в финале МФЛ. Смотрел также матчи в Кубке России. Наблюдал за играми 2DROTS, ФК «10», «БроукБойз». Ребята в «СКА-Ростов» пытаются играть в созидательный футбол, в каких-то моментах технически оснащены лучше. Поэтому мы с агентом выбрали вектор больше в сторону профессионализма, чем медиа, чтобы затем быстрее вернуться на уровень в профессиональном футболе.

— С Бастой был знаком раньше?
— Виделись только на финале Кубка, когда обыграли «Краснодар». Вместе пели, чуть-чуть пообщались. Мы не в очень близких отношениях, но при встрече здороваемся. Я отдаю ему дань уважения, потому что в своё время сам играл в цска и знаю его как хорошего человека и армейского болельщика.

Таблетки, дисквалификация, шок

— Дисквалификация — как это случилось?
— По-моему, самую близкую к истине версию рассказал Иван Карпов. В 2019-2020 годах мне поставили диагноз — аритмия сердца. Плюс у меня были экстрасистолы (экстрасистолия — это разновидность нарушений ритма, при которой сердце делает внеочередное сокращение. — Прим. «Чемпионата»). Это не фатально, но требуется наблюдение. Каждые полгода на меня вешают холтер, и один день я его ношу. Меня проверяют в кардиологии, и ничего не меняется: один желудочек работает так же, как и работал. Для снижения давления мне прописали таблетки Атаканд. С началом спецоперации с импортом многих лекарств, в том числе этого, возникли проблемы. Цены взлетели — до пяти-шести тысяч рублей за пачку, рассчитанную на 14-15 дней. Мне же эти таблетки нужно принимать каждый день. На сборах в Турции я брал по хорошей цене местный Атаканд, по 8 или 16 мг. Но со «Спартаком» мы ездили зимой только в ОАЭ, а летом готовились в России. И у меня подошёл к концу запас таблеток.

— Как выходил из ситуации?
— Я попросил бывшую супругу купить Атаканд в Турции. Она не очень хорошо говорит по-английски — видимо, неправильно объяснила в аптеке. Купила Атаканд и Атаканд Плюс, а последний содержит диуретик, мочегонное. Это усовершенствованный препарат для тех, у кого уже идут осложнения с аритмией и высоким давлением, помогающий выводить лишнюю воду из организма. К сожалению, я об этом не знал.

— И стал пить вперемешку?
— Они просто смешались у меня в таблетнице, поскольку совершенно одинаковые по цвету и форме. На протяжении шести-семи лет я употребляю одни и те же таблетки и уже настолько автоматизировал процесс, что и подумать не мог о каком-то допинге. Первый допинг-тест от РУСАДА в октябре прошёл на отлично. Видимо, не пил те, которые с «плюсом». А уже в апреле у меня в моче обнаружили допинг. Такая вот дикая и нелепая случайность. Но я с себя ответственности не снимаю. Каждый спортсмен должен внимательно читать, что употребляет, чтобы избежать таких ситуаций. Я за свою безалаберность поплатился шестью месяцами без профессионального футбола.

— Какие были мысли, когда пришёл положительный допинг-тест?
— Ужасные. Это был четырёхдневный ад! Как будто земля ушла из-под ног. Тяжёлое время. Не хотелось ни выходить на улицу, ни что-либо делать. Я был в шоковом состоянии.

— Не было мыслей, что с футболом закончено?
— Первые четыре дня были очень трагичные мысли. Ощущение, будто жизнь остановилась. Ты всю жизнь в спорте, с восьми лет к чему-то стремишься, решаешь задачи, доказываешь на тренировках — и вдруг всё это обрывается. Остранение стало тяжёлым ударом для меня. Хочу сказать огромное спасибо руководству, тренерскому штабу и докторам «Спартака». Они пытались поддержать меня — особенно главный тренер Хуан Карлос Карседо и спортивный директор Фрэнсис Кахигао.

— Каким образом?
— Спустя пять-шесть дней меня вызвали в клуб, и мы два часа разговаривали с Кахигао. Это был очень трогательный и важный для меня разговор. Он говорил, что ничего не потеряно, что даже если что-то случается в жизни, нельзя опускать руки. Руководство «Спартака» направило бумагу в РУСАДА и способствовало тому, чтобы я хотя бы завершил сезон с командой. Никогда не забуду, что они сделали для меня.

— В своё время Егор Титов пережил историю с допингом. Пример его возвращения в футбол вдохновляет? Может быть, он тебе звонил?
— Звонков не было. Но болельщики писали, что это не первый случай в «Спартаке». Я посмотрел, как и что произошло тогда. У Титова была другая ситуация, и он был моложе. Кто-то и в 30-32 года недееспособен в футболе и не готов выдерживать нагрузки. Но я и в 35 чувствую в себе запал, чтобы играть в футбол. Считаю, с моим опытом я ещё в состоянии приносить пользу.

— Если бы забанили на два года, закончил бы?
— Такой поворот событий тоже обсуждали с агентами. Видимо, тогда уклон больше делался бы на медийность. Всё-таки я провёл хорошую карьеру, и у меня приличный опыт за спиной — как медийный, так и профессиональный. Можно было бы его использовать в медиакоманде.

— Как получилось добиться минимального срока?
— Юристы очень хорошо подготовились. В плюс сыграло и то, что мы за время разбирательства ни разу не обманули, сказали всё как есть. Понятно, что сторона обвинения считала моё нарушение умышленным. На самом деле всё было максимально прозрачно. Когда мне сказали подготовиться к заседанию, я спросил: «А к чему готовиться? Я буду говорить правду». Тут не было никакого обмана, помощи в тренировочном процессе, попытки вывести моё тело на новый уровень. Это просто физиология — моему сердцу нужна помощь в таблетках. И она никаким образом не влияла на спортивные и футбольные составляющие. Мне дали пятиминутную речь. Я попросил не обрывать мне карьеру из-за такого допинг-прокола. Большое спасибо членам комитета, что услышали меня и приняли решение о минимальном сроке.

Особая роль в «Спартаке», Станкович и Карседо

— Вернёмся к делам футбольным. Как ты оценишь свою статистику в «Спартаке» — 16 матчей в РПЛ и Кубке России, 590 минут и три голевые передачи?
— Не сказать, что это хороший результат для нападающего. Но те задачи, которые мне были объявлены в «Спартаке», я выполнил.

— Какие?
— Спортивный директор считал, что я должен сфокусировать внимание на раздевалке. В «Спартаке» много чего происходило, помимо футбольного поля, в том числе в раздевалке. Было много обидчивых игроков. Нужно было попытаться сплотить коллектив, улучшить коммуникацию. И опытные игроки — такие, как Саша Довбня, я — создавали особенный микроклимат в команде.

Что касается игры, то да, можно было лучше проявить себя, сделать больше голевых действий. Но как получилось, так получилось. Мы выиграли Кубок России. В чемпионате играли неплохо, но думаю, что могли лучше. То, что сейчас «Спартак» показывает, — это заслуга раздевалки. В команде классный микроклимат. Он образовался в прошлом сезоне и продолжает работать в новом. Плюс грамотные тренировки штаба. Благодаря этому «Спартак» сейчас идёт на хорошем уровне. Если продолжат в таком же ключе, в конце сезона будут отличные результаты.

— Почему ты согласился на такую роль, если хотел играть?
— Мне предлагали ещё переход в «Краснодар». Там подразумевалась такая же роль — замена Кордобе. Но был ощутимый минус — разлука с семьёй. Я говорил Мусаеву: «Понятно, что как замена Кордобы я буду получать меньше игровых минут». Он ответил: «Нет-нет, игровые минуты будут выделяться». Но я знал по статистике, что Кордоба не любит замен. И он — один из лучших в РПЛ. В общем, Мурад Олегович не смог меня переубедить. Я понял, что с Угальде и Ливаем конкурировать будет легче. Тем более у Манфреда как раз была не лучшая серия без забитых мячей, и я понимал, что в какой-то момент он может снова просесть. В конечном счёте решил остаться в Москве, чтобы быть рядом с детьми и семьёй.

Спортивный директор «Спартака» сказал мне: «Мы знаем, как хорошо ты тренируешься и всё время борешься за состав». И я понимал, что мне могут дать шанс. Игрок никогда не хочет сидеть на замене. С той задачей, которую поставил Кахигао, я никогда полностью не соглашался. Я всё время боролся, до последнего дня — такой у меня характер. К сожалению, не получилось сделать больше, чем эти три голевые передачи и 590 минут. Но считаю, что мне можно занести в актив этот год, ведь мы взяли Кубок России.

— К теме тренера. Несколько ребят, уходя из «Спартака», говорили, что Станкович не общался с российскими футболистами. Какие были отношения у тебя с ним?
— Я никогда не обсуждаю решения тренера, потому что у него есть свои мысли. Он несёт ответственность за свои поступки и результат. Я делал всё, что от меня зависит, на тренировках и в играх. Но то, что он не общался с игроками — да, такое было. Многие этим были недовольны. Наверное, это тоже мешало изначально создать коллектив, который сложился потом. Нужно смотреть на то, что в итоге получилось. Как получилось — пошло на пользу всем. Деяну сейчас уютно в «Црвене Звезде», да?

— Он ушёл оттуда.
— Уже ушёл (улыбается)? Но было уютно!

— Они уступили команде из Израиля в третьем раунде квалификации Лиги чемпионов, он удалился в ответном матче.
— Серьёзно?

— Да.
— Он такой, импульсивный. Вокруг «Спартака» всегда много внимания и шума, а когда ещё и тренер импульсивный — это двойной удар. Все могут за это немного поддёрнуть, подцепить, спровоцировать. Карседо — это человек, который делает свою работу, ничего лишнего. Он мотивирует игроков. Никаких баснословных задач, разговоров, провокационных интервью. Человек знает свою работу и идёт к результату. Я приятно впечатлён и удивлён, что встретил в карьере такого профессионального тренера, который относится к своему делу на все 100%.

— Деян — это про эмоции, а Хуан Карлос — холодная голова и рассудительность?
— Да. Карседо — это отдача каждому моменту. Он всё время обращает внимание на нюансы: когда просматривает соперника, в тренировках. Плюс он придерживается своего стиля игры и пытается его привить команде. Это показывает высокий уровень тренера.

— У тебя есть ощущение, что Карседо — тот тренер, который способен принести чемпионство «Спартаку»?
— Карседо за полгода принёс Кубок. Конечно, никто не обнуляет результаты Станковича — групповой этап Деян прошёл очень хорошо. Но Карседо создал атмосферу в команде. У него сейчас задача — сделать чемпионскую команду. Дай бог, чтобы у него получилось. Я верю в него. За полгода он создал команду, способную бороться за чемпионство.

— Какие у тебя были первые эмоции от встречи с Карседо?
— Первые впечатления: он справедливый. Не фанатик, но любит футбол, свою профессию. Футбол — это его жизнь. Если сравнить его подход и мой, то они примерно одинаковы. Даже когда я не играл, мне всё равно было приятно находиться в его команде. Он всё делал по справедливости и обожал каждого игрока. Хороший человек с профессиональным подходом к футболу.

— Вы поняли игру Карседо против «Зенита» без нападающих?
— Ха-ха-ха. Это был единственный неприятный шаг для нас, нападающих. Когда мы втроём общались, немного не понимали, почему так. Это ещё и были единственные игры, когда мы не забивали. Понятное дело, когда нам не давали шансы и ставили полузащитника в нападение, это было непонятно. Но знаешь… У нас была тройка нападающих: Ливай, Угальде и я. Они — дорогие нападающие, но, зараза, всё время работали, как и я!

— Что ты имеешь в виду?
— Я приезжал за час – час десять до тренировки, а в одном углу уже разминался Угальде, в другом — Ливай. Я им говорю: «Вы что, прикалываетесь? Зачем вам это надо? Вы отдыхаете, кайфуете». Нет, они всё время работали. И когда мы, три рабочих нападающих, конкурировали, а ставили полузащитника — конечно, мы обижались. Хотя профессионал внутри твердил: это решение тренера. Сам Карседо на собрании говорил: «Вы не должны обсуждать тренерские решения, а должны разозлиться и доказать на следующей тренировке. Если же вы обидитесь, это не пойдёт в плюс ни вам, ни команде». Карседо знает футбольную психологию. Когда он с тобой говорит об этом — ты не сдаёшься. Понимаешь: «Блин, значит, он понимает тебя и всю ситуацию. А значит, знает, что делает и как из этого вылезти». И ты начинаешь ещё больше доверять тренеру.

Перезагрузка Зобнина, всплеск Угальде, конкуренция Максименко и Помазуна

— Многие отмечают перезапуск карьеры твоего друга Романа Зобнина. Чем ты можешь это объяснить?
— Рома всегда был талантливым игроком. Может быть, в какой-то момент он просто подзатих при Станковиче. У футболиста многое зависит от тренера: как к нему относится, находит ли подход. Например, Карседо нашёл подход к игрокам, которые были незаметны в первой половине сезона. И они раскрылись. А Зобнину Карседо нашёл позицию, где Роме стало комфортно. Плюс тренер уделял много внимания, чтобы игроки в центре были на своей волне, защитники — всё время с подсказом. Как-то эти связи нашлись, и «химия» из раздевалки передалась на футбольное поле. Большой респект тренеру за то, что Рома сейчас в такой форме и показывает отличный футбол для своего возраста.

— Жедсон — самый дорогой легионер в истории «Спартака», а играет везде, кроме своей позиции. Его это не бесит?
— Мне кажется, он такой парень, которому пофиг, где играть, — лишь бы играть. Жедсон хорошо справлялся на нескольких позициях. Наверное, по его ценнику можно подумать, что он не настолько делает результат в «Спартаке», как надо было бы. Но он важная часть команды и свою роль выполняет здорово. Мне кажется, не стоит его судить. Он классный игрок и хороший профессионал.

— С приходом Даку Угальде снова начал забивать. Это взаимосвязанные вещи?
— Ой, не знаю. Даку отличный нападающий, но мне кажется, тут дело не в нём. Угальде всегда делает одно и то же, причём очень качественно. Когда-то проходит, когда-то — нет. У каждого бывают периоды, когда просто не заходит мяч. Я как нападающий его полностью понимаю. Он пережил эту полосу и сейчас находится в отличной форме. Думаю, у них с Даку будет хороший симбиоз впереди.

— Кажется, что в последнее время достигли пика критика и хейт Максименко от болельщиков и экспертов. Заслуженно или нет?
— Мы обсуждали это с вратарями. Хейт всегда присутствует, особенно когда ты основной в «Спартаке». Понятное дело, что от тебя всё время хотят большего, нереальных сейвов и игр «на ноль». Максименко проходит через разные этапы. Один из них — хейт. К сожалению, в каких-то моментах прошлого сезона его «расстреливали» с метра, и он не мог себя проявить, вытащить нереальный мяч. Но он хороший, качественный и уже опытный вратарь, который держит свой стабильный уровень.

— Сам понимаешь, почему в чемпионате всегда играет Максименко, а не Помазун?
— Решение тренера, 100%. Конкуренция во вратарской линии «Спартака» очень высокая. По мне, это два квалифицированных вратаря. Мало какой клуб может похвастаться такими. Если кто-то получит травму, «Спартак» не потеряет от выхода другого вратаря.

— Как вы расстались со «Спартаком»?
— Расстались отлично. Когда у меня закончился контракт со «Спартаком», РУСАДА дало возможность самому себе запретить деятельность — с 1 июля поставить блокировку. Чтобы с этой даты начинался отсчёт дисквалификации. Я так и сделал. А о расставании со «Спартаком» можно судить по одному моменту: Кахигао и Карседо приглашали просто потренироваться со «Спартаком». Я ответил, что не могу заниматься с профессиональной командой, но очень благодарен им за шаг навстречу. До сих пор поздравлю их с успехами, а они интересуются моими делами. У этих людей человеческие качества на высоком уровне. Да у меня со всеми в «Спартаке» остались отличные взаимоотношения. К сожалению, жизнь развела нас вот так.

— Как бы ты описал тремя словами свой период в «Спартаке»?
— Тремя? Я выиграл Кубок.

— На УМО перед зимними сборами врач «Спартака» рассказывал, как много времени ты проводишь в зале и что находишься в отличной физической форме. Чем обусловлен такой подход?
— В моей карьере было много травм. Когда раньше травмировался, думал, что тренажёрный зал не даёт пользы, а, наоборот, утяжеляет игрока и оказывает неправильное воздействие на тело. Но затем пара повреждений изменила мой подход, и примерно шесть лет я занимаюсь с личным тренером — по три-четыре раза в неделю. Профилактика травм для профессионального игрока — это его здоровье. Когда я начал заниматься дополнительно, у меня улучшилось состояние и стало меньше травм.

Обещание фанатам «Спартака», человечность Кахигао, письмо от Некрасова

— За свою карьеру ты поиграл в «Зените», цска и «Спартаке». Испытываешь особенные ощущения в связи с этим?
— Я горжусь этим временем. Для моей истории профессионального футболиста это очень высокий уровень. Где-то получалось, где-то хотелось большего, но в каждом клубе я приобрёл какой-то опыт. Горжусь, что выиграл РПЛ с «Зенитом», Кубок — с цска и «Спартаком». Это величайшее, что могло произойти в моей карьере.

— Сталкивался с хейтом от болельщиков после переходов из «Зенита» в цска и из цска — в «Спартак»?
— Если честно, ожидал большего, ха-ха. Из «Зенита» в цска — ещё более-менее, ладно. Но напрямую я ни разу не переходил — всё время через другие команды. Ожидал, что жёстко будут хейтить после перехода в «Спартак». Но я всегда понимал, что карьера футболиста непредсказуемая и могу оказаться в любом клубе. Когда мне задавали провокационные вопросы, я ни один клуб не засирал, не говорил про него неуважительно. Я уважаю все клубы. Не хочу выбирать: я красно-синий, красно-белый или сине-бело-голубой. Ни разу не целовал ничью эмблему. Я уважал всех фанатов, потому что фанатское движение — это отдельный вид искусства. Если даже какие-то стычки случались, я уважительно относился к каждому человеку. Я не делал каких-то компрометирующих вещей, которые могли бы разозлить фанатов «Зенита», цска или «Спартака». Ко мне в этом плане тяжело придраться.

— Забавные истории с фанатами были?
— Самая забавная история случилась после перехода в «Спартак». После тренировок мы обедали в ресторанчике на «Лукойл-Арене». Раз иду — у входа четыре или пять человек. Думаю, руководители фанатского движения. Один ко мне подошёл и спросил: «Ну что, думаешь, у тебя получится в «Спартаке»?» Если он прочитает это интервью — вспомнит и поймёт. Я ответил: «Не могу сказать, получится или нет, но каждый раз, когда я куда-то приходил, мы брали чемпионат или Кубок. Я тот человек, который знает, как выполнять задачи на сезон. Думаю, мы в этом сезоне что-то выиграем». Он ответил: «Я запомню эти слова. Когда-нибудь вспомним их вместе». Реально, клянусь, что так и было! Они сказали: «Мы в тебя верим».

— После перехода в «Спартак» не вспоминал слова Леонида Федуна о твоём голе за «Тосно»: «Больше у Заболотного таких мячей не будет»?
— Да нет, сколько уже времени прошло. Я и тогда не сильно обращал внимание. Думаю, в нём просто говорила обида за результат (2:2). В моей карьере было 11 клубов, и я знаю, что сгоряча президент может много наговорить. В тот момент Федун не сдержал эмоции. Я никаким образом не реагирую на такое.

— Понимаю, что не тебе оценивать работу Фрэнсиса Кахигао. Какие у тебя впечатления о нём как о человеке?
— Слушай, я не компетентен оценивать с профессиональной точки зрения, но могу оценить как человека. Для меня в «Спартаке» Кахигао сделал очень много. Это не касается финансового аспекта. Такого подхода в профессиональном футболе я давно не видел.

— Какого?
— Кахигао заходил перед важными матчами в раздевалку, проводил собрания, мотивировал игроков, вникал в проблемы каждого футболиста не только на поле, но и в личной жизни. Было четыре или пять случаев, когда Кахигао решал житейские проблемы игроков.

— Приведёшь пример?
— Когда после сборов у Умярова осталась жена в ОАЭ, он решал этот вопрос. Все внутренние проблемы Кахигао разруливает, чтобы всем было комфортно не только на поле, но и в жизни. У кого-то есть мнение по неустойкам, однако я не могу об этом судить. Это клубные дела. Лично для меня как человек он сделал очень много. Как-то на командном мероприятии мы друг другу сказали много хороших вещей, поблагодарили за сотрудничество и по-дружески обнялись.

— А каким было общение с Некрасовым? Он ведь тоже бывший армеец.
— Он сразу максимально приблизился к команде. Я впервые видел, чтобы генеральный директор так много времени проводил с командой. Каждое утро приходил на тренировку, спрашивал, как у кого дела. Проводил время в тренажёрном зале, потому что тоже любит спорт. Насколько я знаю, он увлекается хоккеем. В апреле даже травму получил и восстанавливался с нашими реабилитологами. Если Кахигао и Карседо были больше сосредоточены на тренировочном процессе, то Некрасов был всё время рядом в раздевалке. Хочу сказать ему огромное спасибо.

— За что конкретно?
— Когда произошла ситуация с допингом, он написал бумагу в РУСАДА, которую я сохранил и, может быть, когда-нибудь вставлю в рамку.

— И что написал?
— Что Антон Заболотный вносит большой вклад в коллектив и что он как генеральный директор «Спартака» просит смягчить наказание и дать доиграть сезон до конца. Когда я узнал об этом, изумился: «Да ладно? Человек из руководства написал такое?» Был приятно удивлён. Спасибо большое ему за этот поступок и за то, что столько времени уделяет команде.

— Шутили в «Спартаке» насчёт армейского прошлого гендиректора?
— У меня были шутки, ха-ха. На закрытии сезона после выигрыша Кубка мы пели МакSим. Я подхожу к нему и говорю: «А давайте нашу зарядим!» Получается, Помазун, Некрасов и я — армейцы. Говорю, трио из цска подняло «Спартак» (смеётся)! Это шутки, конечно. Каждый из нас профессионал и отдавал всё по максимуму клубу, в котором находился. Некрасов — очень классный мужик, честно!

Лучший сезон — в цска, самые большие премиальные — в «Зените»

— Вспомнишь что-то интересное из периода в цска?
— Слушай, в цска все три года были семейными. У нас оказался сплочённый, классный коллектив. Когда выиграли Кубок, это было феноменально. Я был удивлён, узнав, как много людей из медиа, телевизора, шоу-бизнеса любят и фанатеют от цска. Они всё время были рядом с командой, многие заходили в раздевалку. Не было каких-то чинов — мы будто бы вместе сделали одно дело и объединились в праздновании победы. Это было настолько круто и дружелюбно!

— В какой из этих трёх команд был самый успешный период лично для тебя?
— В цска я провёл лучший по результативности сезон в карьере: набрал 13 или 14 очков по системе «гол+пас».

— У цска в последние сезоны большая проблема с нападающими. После Заболотного бомбардиры закончились?
— Я — и забивной? Ха-ха-ха! Это не про меня.

— Но ты сам привёл статистику.
— Это для меня. Будем правильно говорить, что я не забивной нападающий (улыбается).

— А какой?
— Очень работоспособный, но не суперзабивной.

— Почему цска не попадает с трансферами нападающих?
— Не знаю. У цска же были трансферы, которые выстреливали. Например, Файзуллаев.

— Но последнее время больше трансферов, которые мимо.
— Не хотел бы кого-то винить. Был какой-то симбиоз с Николичем, но его упустили. С другим тренером не так хорошо получилось — пошла чехарда. Надеюсь, что скоро всё устаканится, и цска найдёт свой футбол, стратегию и путь.