Александр Мирзоян: «Каждый раз захожу в кабинет и думаю: не додержал я тебя, Никита Павлович»

Ровно 100 лет назад, 12 октября 1926 года, в Армавире родился Никита Павлович Симонян, человек, ставший легендой отечественного футбола. Четырехкратный чемпион СССР, двукратный обладатель Кубка страны в составе московского «Спартака», лучший бомбардир «красно-белых» со 160 голами. Вместе со сборной СССР он завоевал золото Олимпийских игр 1956 года в Мельбурне. Как тренер Симонян трижды выиграл чемпионат СССР, четыре раза — Кубок страны (со «Спартаком» и «Араратом»). С 1992 года и до последнего дня жизни он занимал пост первого вице-президента Российского футбольного союза.

История советского и российского футбола неразрывно связана с именем Симоняна. И кто расскажет о Никите Павловиче лучше, чем его многолетний соратник Александр Мирзоян? Александр Багратович, бывший футболист «Спартака», ныне занимает должности первого вице-президента РФС и главы Союза ветеранов футбола России. И продолжает работать в том самом кабинете, который на протяжении десятилетий делил вместе с Симоняном.

В просторном помещении на шестом этаже Дома футбола на Таганке практически ничего не изменилось. Только рабочее место Симоняна, ушедшего из жизни 23 ноября 2025 года в возрасте 99 лет, пустует, да и тренерский макет с фишками убран с видного места. Многочисленные фотографии Никиты Павловича, различные кубки и благодарственные письма от президентов России, ФИФА и УЕФА на своих местах, богатая футбольная библиотека — тоже. В такой обстановке нет-нет да и проскальзывает мысль, что Симонян вышел из кабинета на пару минут и вскоре вернется на свое место, все это буквально ощущается нутром. Такова аура, которую многолетний хозяин оставил после себя.

— С уходом Никиты Павловича футбольный мир осиротел. Вам не хватает его?

— Мы с Никитой Павловичем всегда ставили задачу прожить пятилетку. К сожалению, в этот раз выполнить ее не удалось. Был период, когда я приходил в кабинет и мне было очень тяжело. Конечно, его не хватает, но Симонян постоянно с нами. Каждый день приветствуем друг друга, какие-то новости рассказываю. Вот так мы с ним беседуем, и после начинаю работать.

— Если честно, есть внутреннее ощущение, что Никита Павлович сидит рядом.

— Да, его взгляд постоянно на мне (улыбается). И я знаю, что нужно продолжать делать то, чем мы с ним занимались много лет — помогать людям.

— Когда люди на протяжении десятилетий проводят большое количество времени вместе, их связывает не просто дружба. Кем для вас стал Симонян?

— Всё верно. Кто-то называет Никиту Павловича вторым отцом, но я считаю его нашим футбольным отцом. Куда бы и с кем бы мы ни приходили, в окружении даже самых именитых футболистов самым главным был Никита Павлович. Весь народ бежал только к Симоняну. Все хотели с ним побеседовать, потрогать (смеется). Родители приводили с собой детей, просили сфотографироваться с ними.

Никита Павлович в нашей команде был лидером. Лично я старался не нагружать его работой, но он всегда был в курсе всех событий, всегда был готов обсудить разные вопросы с теми, кто приходил в наш кабинет или с кем общался на мероприятиях. Никита Павлович был великолепным рассказчиком, человеком с прекрасным юмором, с шикарной памятью. И никогда и никому не отказывал в беседе или автографе.

Несмотря на уход Никиты Павловича, эти люди продолжают обращаться, звонят, а я стараюсь сделать всё, чтобы им помочь. Для этого и был создан Союз ветеранов футбола, чтобы организовывать быт тех, кто когда-то выходил на поле и радовал болельщиков игрой.

— Наверняка гости ждут рассказов, как это было при Симоняне?

— Проблема в том, что я не рассказчик, я не могу говорить так, как Никита Павлович. Всегда вспоминаю, как каждый вторник приезжал Вячеслав Иванович Колосков, и они с Никитой Павловичем накрывали импровизированный стол. В эти минуты чувствовал себя в том же возрасте, что и они (смеется). И сегодня порой хочется снова накрыть стол, когда Колосков заглядывает в гости, но, к сожалению, так уже не будет. Всему свое время…

— Какие-то привычки переняли у вашего футбольного отца?

— Сложно сказать, как-то не обращал на это внимание. Когда Никита Павлович был здесь, всегда старался взбодрить его, если у него было не очень хорошее состояние. А сейчас, скажу честно, захожу в кабинет, и настроение немножко опускается, потому что его нет.

— Симонян всегда был человеком слова. От других требовал того же?

— Все так. Он никому ни в чем не отказывал, и мы понимали, что если кто-то просит, то нужно постараться сделать, хотя и не всегда это могло получиться. Вот этот момент ответственности нас объединял. Понимали друг друга очень хорошо.

И самое главное — доброта в отношении к людям. Это, наверное, главная жизненная привычка Симоняна.

— А главное правило жизни у Никиты Павловича каким было?

— Главное правило — жить. Жить хорошо, весело, общаться с людьми и не забывать их, отстаивать свое мнение.

— Хоть раз ссорились с ним?

— Как я мог с ним ссориться? Во-первых, у нас разница в возрасте (Мирзояну 75 лет — прим.), во-вторых, я из того же поколения, что и Никита Павлович, и нас воспитывали совсем по-другому. Даже если и расходились в оценке каких-то вещей, то всегда приходили к единому мнению, потому что могли друг другу пойти навстречу. Но чтобы я сказал что-то Никите Павловичу каким-то тоном… Это неправильно, такого просто невозможно представить. А вот шуткой можно было довести до того, что я хотел в нашем разговоре (улыбается).

Признаюсь, Никите Павловичу было тяжело в последнее время, особенно после пандемии. Но он держался. Его главное качество — не отступать, бороться, вставать и идти вперед, не выяснять ни с кем отношения.

— Симонян и футболистом был неуступчивым, всегда шел только вперед. Как он говорил: «Меня бьют по ногам, а я не отвечаю, доказываю правоту голами».

— Да, нужно сделать так, чтобы люди поняли свою неправоту. И даже когда к нам приходили и пытались убедить сделать что-то по их видению, Никита Павлович всегда умел расположить человека, устроить так, что он выходил из кабинета с хорошим настроением.

***

— Самый необычный гость в этом кабинете?

— Пеле точно не заглядывал (улыбается). Наверное, вспомню одну семью из Армении. Пришли, плакали: «Вот у нас там, Никита Павлович, то-то и то-то, дайте денег». А мы изначально понимали, что это развод, но все равно доставали деньги и отдавали.

Как-то раз удалось удивить Симоняна. В Анапе шел ветеранский турнир, приехал на тот момент министр спорта Олег Матыцин, должны были награждать Никиту Павловича. А он остался в Москве. И я попросил члена нашего комитета Ольгу Владимировну Бухаловскую устроить видеосвязь с Симоняном. Мы прервали игру, и Матыцин и все футболисты поздравляли Никиту Павловича. Для него это был трогательный момент.

Вспоминаю еще одну историю. В Сухуми похоронены родители Никиты Павловича, за их могилой присматривает Каро Карапетович Бостанджян, его брат играл за «Арарат». Мы приезжаем в Сухуми, чтобы посетить кладбище, идем по набережной, а люди вокруг шепчутся: «Это же Никита!» Симонян — потрясающий человек. Это скажут все, с кем он когда-то общался.

И еще Никита Павлович всегда помогал друзьям детства, с которыми играл в футбол. И всегда, когда бывал в Сухуми, заглядывал на могилы тех, с кем когда-то дружил, выходил на поле и кого тренировал. То же самое и в Москве, раз в месяц обязательно ездил на кладбище и навещал всех, с кем пересекался его спортивный путь.

В это мгновение Мирзоян перевел взгляд на стену с фотографиями Симоняна: «Ну что, дедушка, вот ты улыбаешься. Значит, тебе все нравится».

 

— Я так часто говорю с Никитой Павловичем, становится как-то спокойнее на душе.

Практически со всей России звонят, каждый раз спрашивают о Симоняне. И в этом году все наши ветеранские мероприятия посвящены ему. Сейчас в Анапе выступают три возраста, и баннер такой хороший висит, Никита Павлович как бы приветствует всех и провожает. Это та самая фотография, которая стоит у него на могиле. И в кабинете она тоже висит, смотрю на нее и понимаю, что он рядом, всегда с нами.

— Какие-то вещи в спартаковский музей передавали?

— Из этого кабинета — нет. Но в клубном музее есть уголок Никиты Павловича, и практически все его награды — спортивные, государственные, ведомственные — там.

— Какие еще фотографии Симоняна вызывают улыбку?

— С каждой связана своя история. К примеру, вот фото на Поклонной горе с ветеранами и воспитанниками спартаковской академии, когда мы приезжали на День Победы. Впервые мы привезли футбольных ветеранов и их вдов еще к монументу «Противотанковые ежи» в Химках, и только потом стали ездить на Поклонную гору.

Мы с Никитой Павловичем каждый раз сидели и придумывали, как бы сделать интересный турнир, чтобы всем было приятно посетить его. И вот организовали турнир среди детских домов. В «Лужниках» матч чемпионата России «Спартак» — ЦСКА, а мы попросили, чтобы детей наградили в перерыве игры. Нам дали семь минут, и за это время на поле вышли 400 детей! От таких моментов в жизни можно получить удовольствие.

Жизнь в нашем кабинете кипела каждый день, никто по-стариковски тут не ворчал и не запирался (смеется).

 

— На каждом матче и на каждой встрече Никиту Павловича окружали маленькие дети, просили фотографию. Казалось бы, что они могут знать о легендарном футболисте, который старше их в 10 раз? Как ему удавалось расположить их к себе?

— Потому что он такой человек. Никита Павлович мне говорил: «Знаешь, Лев Иванович Яшин не уходил, пока не расписался каждому после игры». Так и Симонян.

Откуда такое внимание к нему? Если в семье говорят, что Симонян — легенда «Спартака» и всего нашего футбола, значит, ребенок это будет знать, будет чтить и уважать. К Никите Павловичу ведь подходили не только спартаковские болельщики, но и динамовские, армейские, других клубов. Значит, история советского футбола никуда не ушла, а продолжает быть. А Никита Павлович как раз представлял ту эпоху.

***

— Три главных качества, которые выделяли легендарного спартаковца как человека?

— Порядочность и честность, великолепное отношение к людям, в любой момент прийти на помощь. Думаю, эти благородные качества должны быть у каждого человека.

— Живи он в Великобритании, был бы удостоен рыцарского титула, и мы бы называли его сэр Никита Павлович Симонян?

— Однозначно. Во-первых, Никита Павлович добился впечатляющих успехов как футболист и тренер. Во-вторых, он всегда держал себя в форме, был подтянут, всегда опрятен, хорошо одет. В-третьих, его уважительное отношение к людям.

Вы, наверное, не знаете, но Никита Павлович за всю жизнь ни разу ни с кем не дрался. Он сам мне об этом рассказывал. Говорил: «Когда мальчишки в Сухуми дрались, я убегал. Все это знали, и когда сходились стенка на стенку, все просили об одном: «Микишку не трогать». Казалось бы, пацаны выбирают себе лидера по каким-то уличным качествам, кто кого сильнее ударит, а тут Никиту Павловича, который боялся драться и обидеть кого-то, дети любили и воспринимали как своего.

Еще один яркий эпизод связан с Пеле. Симонян очень любил рассказывать эту историю. Бразилец приехал в Москву на Кубок конфедераций и при встрече сказал: «Никита, а ты мне нанес травму на чемпионате мира в 1958 году». Симонян гордился этим, хотя они никак не пересекались на поле, потому что играли в разных штрафных площадках (смеется).

— Симонян, несмотря на почтенный возраст, хорошо разбирался в современном футболе.

— Да. Он не отставал в веяниях и развитии игры, понимал, что в его время был один футбол, сейчас — другой. Если Никиту Павловича в 90 с лишним лет назначили бы главным тренером, уверен, его команда показывала бы красивый, хороший и современный футбол. И качества, присущие Симоняну-футболисту, пригодились бы нынешнему поколению.

— Когда его родной «Спартак» в очередной раз проигрывал чемпионат, болельщики горько шутили: «Только Симонян или Олег Романцев могут выиграть титул». Есть в этом здравое зерно?

— Конечно (улыбается). В нашем кабинете раньше стоял макет с фишками. И когда Станислав Черчесов был главным тренером сборной России, в первую очередь он заходил сюда, а не к себе. Если кто-то был в гостях и вставал, протягивая руку, Черчесов не замечал, а первым делом здоровался со старшим — с Никитой Павловичем. И только потом со всеми остальными, а после уже разговор переходил на футбол. И мы втроем подходили к макету и начинали двигать фишки, рисуя разные схемы.

Станислав в тот момент потрясающе всё понимал. В первую очередь это дань уважения Никите Павловичу и мне. Мы много говорили, Черчесов, возможно, какое-то новое видение для себя открывал. И потом шел к своему тренерскому штабу и говорил, что стоит попробовать вот так и вот так. О чем это говорит? Правильно, что Симонян по жизни не отставал от футбола, хотя в последнее время ему было тяжеловато.

— Не только меня, но и многих других пугали слова Никиты Павловича, что его на небесах ждет вся его команда, что ему пора присоединиться к ним. Что вы отвечали ему, услышав подобное?

— Говорил: «Никита Павлович, оттуда еще команду не дали. Рано». И такое было часто. Останавливал, объяснял: «Стоп-стоп, вы что делаете? Я еще не готов, нет у меня возможности отпустить вас, поэтому подождите». Старался шутками и прибаутками настроение ему поднимать. И сейчас говорю это и чувствую, что Никита Павлович сидит рядом, что я его вижу.

 

— Что могло растрогать Симоняна до слез?

— Нет, я никогда не видел его слез. Даже в самый тяжелый момент, когда у него были ужасные боли, он вставал и, хотя было трудно, старался пройтись по кабинету. Мы его всегда подстраховывали, чтобы не упал. Никита Павлович в такие моменты собирал всю волю в кулак и старался не показывать, как ему больно.

Он всегда приезжал на работу раньше меня. И вся первая половина дня была посвящена Симоняну. Если ему было тяжело, старались вывести его из этого состояния весельем. А когда нужно было немножко поспать, он ложился и отдыхал. Потом его водитель Сергей отвозил домой, а я всегда спускался на улицу проводить их.

И в тот день, когда это все случилось, я уехал с работы раньше обычного — нужно было в клинике проверить зрение. Мне закапали в глаза, а телефон разрывается от звонков. Я чувствую, что что-то случилось, но ответить не могу. И как только появилась возможность, сразу же схватил телефон, ответил на звонок Сергея.

«Что случилось?» — «Никита Павлович упал дома». Попросил дать ему трубку. У нас с Симоняном было такое выражение «я попал». И слышу от Никиты Павловича: «Саша, я попал». Отвечаю ему: «Держитесь». Вызвали скорую, ему сделали сильнодействующий укол. И потом дочь Никиты Павловича звонила из скорой, дала телефон отцу, и я слышу голос Никиты Павловича: «Всё, Саша… Уже, по-моему, всё». — «Нет, Никита Павлович, стойте!»

Не понимаю, зачем его отвезли в ЦКБ, когда Боткинская была рядом, где много знакомых врачей, где все знали Никиту Павловича. Разговаривал потом с врачом, он сказал, что меня не пустят, а в палату разрешили зайти только дочери Виктории и Сергею. Доктор мне говорил, что не могут ничего сделать, потому что у него и сахар поднялся, и всё остальное. И в скором времени Никита Павлович от нас ушел…

— Произошла трагическая случайность…

— Да. Дома Никита Павлович поднялся на ноги, его занесло, и он упал, получил перелом. Я себе много раз говорил: а если бы не уехал раньше, продержал бы его на работе, как обычно, и, возможно, ничего не произошло бы. Не знаю… Каждый раз захожу в кабинет и думаю: не додержал я тебя, Никита Павлович, не додержал.

— Как думаете, несмотря на разговоры об уходе, Симонян ждал этого дня?

— Он часто об этом говорил, что кому он нужен, что всех тут пережил, что пора уже.

— Никита Павлович в 2016 году говорил, что мечтает об одном: дожить до того момента, когда «Спартак» станет чемпионом. И команда в тот сезон подарила ему победу. Несколько лет назад он это желание озвучил еще раз.

— Часто приезжали на матчи «Спартака», если самочувствие позволяло. А после первого тайма Никита Павлович уезжал домой. А, к примеру, на стадион «Динамо», когда в матче сборной России отмечали его 99-летие, он приехать не смог.

— Еще Симонян поразил, когда совершил ускорение, нанося символический удар по мячу.

— Как раз та самая фотография вот тут висит. На людях Никита Павлович не показывал, как ему больно и тяжело, всегда старался бодриться.

***

 

— Если бы Симонян был с нами, как отмечали бы его 100-летний юбилей?

— Наверное, люди стояли бы в длиннющей очереди, чтобы поздравить его и принять участие в праздничных мероприятиях.

— Пышный банкет с красивыми речами, как мне кажется, не про Симоняна.

— Никита Павлович не любил таких торжеств. На его последние дни рождения собирались только близкие люди, которые его любили и уважали. Что касается футбола, юбилейные даты проводили в Ереване матчем «Арарата» и сборной СССР, в «Лужники» со всего Союза ребята съезжались. Думаю, и на 100-летие сделали бы что-то серьезное, провели бы матч легенд.

— Бывший владелец «Спартака» Леонид Федун всегда тепло относился к лучшему бомбардиру клуба. После смерти Симоняна он выходил на связь?

— Если не ошибаюсь, Леонид Арнольдович присылал соболезнования.

С ним всегда было хорошее общение, всегда с Никитой Павловичем смотрели футбол из его президентской ложи. Если нужно было кому-то точечно помочь, например, поставить памятник, приходили к Федуну, и он всегда выделял средства. Сейчас комитет ветеранов «Спартака» работает чуть иначе, но так же хорошо, как и раньше, и руководство «красно-белых» всегда поддерживает нас, присутствует на заседаниях.

— Трибуна А спартаковского стадиона получила имя Никиты Павловича. Причем такое решение было принято еще при жизни патриарха. Как Симонян относился к такой идее?

— Никита Павлович всегда говорил так: «Когда меня не будет, тогда что хотите, то и делайте. А пока я есть, ничего не надо». Наверное, это правильно. Сейчас у стадиона будет установлена скульптура. Открытие состоится 18 октября.

— Расскажите о скульптуре.

— Видел фотографию. Собирались несколько раз, постарались сделать так, чтобы сохранить черты, присущие великому спартаковцу. Будет запечатлен игровой момент, где Никита Павлович с мячом.

— Одобрил бы Симонян скульптуру?

— Думаю, мы уговорили бы его (улыбается).

— Что еще планируется организовать?

— Тур во всех городах будет посвящен Никите Павловичу. Хотели сделать матч «Спартак» — сборная мира. Но это оказалось сложновато.

— Славу «Спартака» ковали десятки легендарных личностей. Если называть стадион чьим-то именем, вы бы кого предложили?

— Сложно дать ответ. Есть основатели «Спартака» братья Старостины, и, если назвать стадион именем Симоняна, болельщики могут спросить: «А почему не имени Старостиных?» Правильно же? Мне нравится такой вариант: стадион имени спартаковцев-олимпийских чемпионов 1956 года. Мы же знаем, что в победном финале основной костяк той сборной СССР составляли спартаковцы. Но при этом важно понимать, что стадион сегодня требует значительных средств на содержание, и клуб должен зарабатывать, поэтому у арены много лет коммерческое название.

— В каком месте Москвы или, может быть, возле базы в подмосковной Тарасовке должна появиться улица имени Симоняна?

— Рядом со стадионом в Тушино есть несколько улиц, названных именами легендарных спартаковцев. В Новокосине есть улица Николая Старостина, хотя Дедушка вряд ли туда доезжал. Мне кажется, улица Никиты Симоняна должна появиться в историческом месте для «Спартака» — или в Сокольниках, или возле арены.

— Каков вклад Никита Павлович внес в мировой футбол?

— Его уважали во всем футбольном мире, с почтением относились главы федераций. Это говорит о многом. И надо сделать так, чтобы имя Симоняна продвигало наш футбол на мировой арене, чтобы будущие поколения знали, кем он был и чего добился.

Фотографии: «Матч ТВ»