Наш хоккейИнтервью с защитником «Спартака» Даниилом Орловым о старте карьеры, личных амбициях и особом отношении к «красно-белым».
«У меня на несколько поколений умная семья. Все рассчитывали, что я буду умным мальчишкой и пойду в Бауманку»
— Почему выбрали для себя именно хоккей?
— В детстве я был очень активным ребенком. Так и сказали: без спорта никуда.
Как часто бывает, в детский сад пришел тренер из СДЮШОР, устроил веселые старты и меня сразу приметили. Потому что я очень люблю возиться с мячиком, папа — футбольный фанат, мама — спортсменка в прошлом. Получилось, что у меня уже с трех-четырех лет было очень много спорта: футбол, хоккей, плавание, даже гимнастика была, но в ней не так долго получилось. Хотя, может, и это мне в хоккее помогает. Потом постепенно футбол отпал, плавание ушло, и лет с десяти остался только хоккей.
— Обычно все дети видят себя бомбардирами и мечтают забрасывать шайбы. Вас в нападение никогда не тянуло?
— В футболе я очень любил отбирать мячи, играл опорника или вратаря. Тренер спросил родителей, нет ли желания меня на ворота поставить. Но у меня такой характер, что ненавижу проигрывать, а каждая пропущенная шайба была для меня ударом, хотелось просто бежать вперед и забивать. Нашли золотую середину и сделали из меня защитника.
— Неужели так и не прорывались в нападение? И мысль о том, чтобы стать форвардом, не посещала?
— Не могу сказать, что не посещала. Наоборот по школам «Кристалла» и Балашихи я центрального нападающего играл. И даже в молодежке выходил в нападении. Да и в «Химике» в одном из плей-офф центром был. Так что для меня это не в новинку, просто активнее играешь в атаке и менее активно действуешь в обороне.
— В молодежке вы играли за «Сахалинских Акул». Многие игроки отмечали, что после нескольких перелетов и матчей у них просто не выдерживал организм, и начинала плавиться голова. Сталкивались с подобными вещами?
— У меня такого не было, потому что было чем заниматься в полетах. И были классные партнеры по команде, которые мне не давали спуску. Если ты туда заходишь, тебе нужно что-то из себя представлять и чем-то выделяться, а старшие ребята меня постоянно подталкивали и помогали во всем. В тот год год я школу заканчивал и нужно было ЕГЭ сдать. В итоге получилось, что я отличником закончил, в перелетах у ребят осталось много видео, где я сижу в самолете и решаю ЕГЭ. А вообще, если у тебя есть какая-то цель — тебе ничего не помешает.
— Тогда были мысли, что стоит закончить с хоккеем?
— До Сахалина в спортивной школе — неоднократно. Дело в том, что у меня на несколько поколений очень умная семья. В основном все физики. И к спорту относились больше как к развлечению. Все рассчитывали, что я буду умным мальчишкой, который пойдет учиться в Бауманку. Хотя я и в институт неплохой поступил, и школу на «отлично» закончил, но на их фоне всегда был разгильдяем, который хотел идти против системы. Проскальзывали мысли, что можно пойти по пути предков, но решил, что не могу этим заниматься.
— На кого в итоге в университете учитесь?
— Экономист предприятия агропромышленного комплекса.
— Какой самый запоминающийся момент того периода карьеры можете назвать?
— В мой первый сезон мы жили на военной базе, и команда устроила пикник на улице. Мы сами всем занимались, закупали продукты. готовили еду. Это было очень необычно и креативно.
«Спартак» для меня не просто команда. Когда я видел, как папа болеет, для меня не существовало других клубов КХЛ»
— Были ли у вас кумиры среди хоккеистов?
— Когда я был помладше, мне нравился Никита Зайцев. Но скорее его российская версия, потому что в НХЛ его начали править в игрока оборонительного плана. И за Алексеем Морозовым следил. А из тех, кто поновее — Меро Хейсканен, который сейчас в «Далласе» играет. Стараюсь многое от него брать, нравится его двухсторонняя игра.
— Сейчас, когда встречаетесь с Зайцевым на льду, чувствуете особые эмоции?
— Понятное дело, это проскальзывает.
Сейчас я хочу становиться еще сильнее. Очевидно, что у меня есть и личные цели, и мечты, и командные задачи, очень хочется выигрывать со «Спартаком». Потому что для меня это не просто команда. Когда я был маленький и видел, как папа болеет за «Спартак», для меня других команд не существовало. Хочется побеждать чаще и выиграть значимые клубные трофеи. Я мальчишкой не знал других команд КХЛ.
— Сейчас за футболом удается следить?
— На футбольный «Спартак» всегда приезжаю, когда есть возможность.
— И как вам?
— Скажу так, уровень нашего футбола отличается от английского. Интересно смотреть, например, матчи «Спартака» против «Краснодара» и московского «Динамо». Еще много смотрю подкастов про русских футболистов. которые в Европе играют. Из-за того, что сейчас много хоккея, стараюсь в основном на нем концентрироваться. После матчей по два раза свои игры пересматриваю той же ночью, бывает.
— Ничего себе, а как же режим?
— После матчей тяжело засыпаю. Тяжело дается лечь до полуночи. Но вообще футбольный «Спартак» — тоже весомая часть моей жизни.
— В прошлые сезоны к вам в раздевалку приходил Антон Зиньковский. С кем еще из футболистов «красно-белых» успели познакомиться?
— Промес тоже приходил. Но я в то время лимитчиком был и не играл такую роль, чтобы меня узнавали. А сейчас Даня Хлусевич с нами общается.
— Для многих болельщиков футбольного «Спартака» чемпионство — больная тема. Вы не исключение?
— У футболистов постоянно возникали вопросы по тренерам. Я сторонник позиции, что нужно как можно больше наших ребят. А когда видишь много иностранцев, которые, может, в атаке и неплохи, но в оборону не бегут, расстраиваешься. Как по мне, лимит — правильно, особенно в футболе.
— Клубные мечты у всех примерно одинаковые — трофеи. А какие у вас личные цели?
— Очень хочу быть полезным своей команде, стать лидером. Командные интересы важнее, я очень переживаю за «Спартак», готов биться и умирать на льду за команду. В «Спартаке» есть все условия для развития и побед, о нас хорошо заботятся, это честь играть за «Спартак», и я очень хочу в ответ приносить клубу победы. Хочу, чтобы все вокруг знали, что «Спартак» — это сила.
«У нас в «Спартаке» более активный хоккей, чем у некоторых команд НХЛ»
— За «Нью-Джерси», который выбрал вас на драфте, удается следить?
— Слежу. Не пристально, правда. Пока у них волнообразно все идет.
— Многим задрафтованным хоккеистам из-за океана часто дают разные советы. На вас так представители клуба не выходили?
— Со мной держат связь два человека. Один за голову и ментальную подготовку отвечает, другой — именно за хоккей. Послушать их советы всегда полезно. У нас в «Спартаке» даже более активный хоккей, чем у некоторых команд НХЛ, и они удивляются, почему я активные решения принимаю в пользу атаки. Они не вмешиваются в мою подготовку, но бывает, подсказывают важные мелочи, которые видны со стороны.
— Из «Дэвилз» дают понять, что в будущем хотели бы видеть вас в команде?
— Говорят, что ждут. Но я стараюсь рассуждать разумно, сейчас все мои мысли только о «Спартаке» и Кубке Гагарина.
— В «Спартаке» вы выходите в большинстве и в первой паре защитников, в этом году отправитесь на Матч звезд. Чувствуете, что серьезная веха карьеры пройдена?
— Не задумывался об этом, как о какой-то вехе. Это все ежедневная работа. И сейчас понимаю, что мне еще расти и расти.
— Можете вообще на улицу выйти без фото с фанатами или автографа? Или везде узнают?
— Приятно, что хоккеистов «Спартака» часто узнают на улицах. Чувствуем, что мы играем в народной команде. В клубе уделяют много времени работе с нами в плане узнаваемости и популяризации. Бывало, что болельщики — и даже скорее болельщицы — узнавали номер телефона и звонили по несколько раз на дню.
— Что говорили, когда дозванивались?
— Да ничего, просто: «Привет, как дела?» В итоге закончилось тем, что в свободное время пришлось авиарежим включать.
— Самое неожиданное место, где вас узнали фанаты?
— Из последнего: обедал в кафе с отцом и подошел человек — попросил автограф. Было неожиданно.
«Могу побесить нападающих, но чаще всего, когда ко мне подъезжают, говорю сам себе: «Не трать силы»
— В этом году вы вошли в число участников Матча звезд КХЛ. Как живется в новом статусе?
— Ментально к вызову на Матч звезд я был готов. Это была цель, так как в первую очередь Матч звезд — оценка твоей игры в сезоне. Видимо, у меня неплохо получается, и это вылилось в то, что меня выбрали для поездки в Екатеринбург. Конечно, для меня это в новинку. На Кубок вызова я не ездил из-за коронавируса, хотя меня в тот сезон выбрали. Получается, что я даже пока на вкус не пробовал эту атмосферу.
В такие моменты хочется родителям, бабушкам и дедушкам, всей семье сказать спасибо. Я знаю, что был не самым простым мальчиком, но они всегда поддерживали меня и мои успехи — это, прежде всего, их успехи.
— Партнеры по команде уже начали подкалывать по поводу участия в Матче звезд?
— Миллионы подколов, естественно. Как только что-то хорошее на льду сделаю, сразу крики: «Звезда, звезда!» Так что я сейчас под микроскопом.
— Пока не придумали, чем будете удивлять на Матче звезд?
— Разогнаться могу, наверное. Круг на скорость пробежать. Но там Герман Точилкин еще есть, так что покусаемся.
— Вы часто поддерживаете атаку, можете себя назвать «полузащитником»?
— Даже не знаю. Мы с Даней Ивановым шутим, что мне для того, чтобы гол забросить, нужно минимум до чужих ворот доехать. Потому что от синей линии у меня не очень получается. Мне реально до «усов» минимум добежать надо, а оттуда я, может, и попаду.
Конечно, пользуюсь тем, что есть возможность неплохо кататься, могу вперед при возможности подключиться, но чтобы прямо увлеченно там находиться — не могу себе позволить. Потому что раньше, когда помладше был, мне тренерский штаб давал определенные снисхождения с точки зрения обороны. А сейчас, когда я по 22 минуты на льду нахожусь за матч, одна из моих обязанностей — помогать в обороне, нужно быть универсальным.
— Как безоговорочный игрок основного состава уже начали участвовать в трештоке на льду? Часто с таким сталкиваетесь?
— Иногда. У нас, например, есть Сашка Беляев, у него свои интересные прикольчики. Может сказать кому-нибудь: «Посмотри на майку, кто ты вообще такой?»
А вообще, конечно, нападающих можно побесить. Если есть силы, могу на это время потратить. Но чаще всего ко мне подъезжают, начинают что-то говорить, причем достаточно давно уже это продолжается. Но на меня это сильно не влияет. Когда вижу такие вещи, говорю сам себе: «Не трать силы».
— Одна главных обязанностей защитников — «зачистка» собственного пятака и защита вратаря. Там часто заварушки случаются и много трештока. Кто из соперников больше всего запомнился вам за время игры в КХЛ?
— Пятак — наверное, моя самая слабая зона, которую я могу проиграть. Есть куда расти при игре в обороне. А про тех, кто много говорит, даже не знаю, кого назвать.
— Многие выделяют Александра Радулова.
— Да, наверное, тоже на нем остановлюсь. Он один из самых разговорчивых.
— Получается ли абстрагироваться от таких высказываний после матчей?
— Да все нормально. Это хоккей. А как по-другому? Он хочет выиграть, я — тоже. А на войне все средства хороши.
— А как же джентльменское поведение в спорте? Слышал, что того же Комтуа половина лиги искренне ненавидит, а у Морозова и вовсе с ним давние счеты.
— При этом я нечасто с Комтуа на льду пересекался.
У меня О’Делл раньше был из «любимчиков». Мы с ним вообще сильно зарубались. Тем более, я английский неплохо знаю, стараюсь совершенствовать уровень, когда с нашими легионерами общаюсь. Вот с Эриком вообще было все серьезно в плане трештока. Прямо скучаю (смеется).
— Кто для вас лично самый неудобный соперник на льду?
— Наверное, назову Березкина, у него тяжело шайбу отобрать, и еще Владимир [Эдуардович] Ткачев или Никита Гусев, с ними тяжело. Не дают подойти близко, не идут в борьбу. С Яшкой (Дмитрием Яшкиным), когда он на пятак приезжает, тоже тяжело.
— А с какой командой у вас самое принципиальное противостояние?
— Дерби с ЦСКА и «Динамо».
— Одинаково принципиальные матчи или на кого-то из соперников чуть иной настрой?
— Наверное, ЦСКА попринципиальнее. У нас с ними всегда были интересные зарубы.
«Когда Жамнов видит, что присутствует равнодушие, он может подойти и дать нам прожариться»
— Как выглядела самая страшная раздевалка после поражения в вашей карьере?
— Это было на Сахалине. Не вспомню конкретный матч, мы тогда много проигрывали, а наш тренер Дмитрий Александрович Крамаренко очень эмоциональный человек, очень неравнодушно себя вел. А в КХЛ от Алексея Юрьевича [Жамнова] такого и не припомню.
— Да, со стороны Жамнов кажется спокойным тренером.
— Не соглашусь. Когда он видит, что у нас присутствует равнодушие, может подойти и дать нам прожариться.
— Ваше главное поражение в хоккейной карьере?
— В прошлом плей-офф от «Салавата Юлаева». Оно прямо запомнилось. Я тогда уже достаточно весомую роль играл: и в большинстве, и в меньшинстве выходил. И было очень неприятно, как будто лично меня ударили под дых, а потом оклематься не мог.
— Как переключались после такого?
— Тяжело очень было. Но практически сразу нас спросили, не хотим ли мы поиграть за «Химик» — и все поехали, потому что определенная недосказанность присутствовала.
— Есть хоккеисты-режимщики, которые повернуты на правильном питании, подсчете калорий и других атрибутах здорового образа жизни. А есть адепты старой школы, те, кто и стейк с бургером себе могут позволить, и банку пива в неигровой день. К какому лагерю относитесь вы?
— Я еще к старшим ребятам отношусь. Всегда играл с ребятами постарше, возможно, из-за этого ко мне до сих пор не приходит ЗОЖ-режим.
И фитнес-браслеты эти все тоже не понимаю. Я сам могу понять, восстановился или нет. Если я не выспался вчера, постараюсь лечь пораньше, чтобы выспаться сегодня.
Конечно, в игровые дни я бургеры не ем. Но определенные привычки есть. Например, я сладкоежка и не скрываю это. Да, наверное, это моя слабая сторона. Но в моем возрасте я этого не чувствую. Возможно, когда стану старше, на мне это будет отражаться, пока же это на льду не мешает, а, может, даже и помогает в жизни. Я не собираюсь сидеть и считать калории, у меня есть личная жизнь и семья.
— То есть в командах, где запрещают сахар, долго не смогли бы играть?
— Точно долго не выдержал бы.
— Евгений Кузнецов с первых сезонных премиальных в «Тракторе» пришел с баулами денег в автосалон и купил себе машину. У вас была подобная значимая покупка?
— С такими баулами я точно не ходил. Но помню, что после первого сезона на Сахалине купил себе машину. Из важных покупок на этом наверное, все. Я на одежду никогда падким не был. А вот автомобили — моя слабая сторона, всегда это было. Любил машины с детства. И у меня была цель — всегда хотел ездить на своем автомобиле, вот и купил.
— Многие тренеры ругают молодых хоккеистов за покупки дорогих автомобилей. Например, у Петра Ильича Воробьева ребята рассказывали, что им даже парковаться за пару кварталов от арены приходилось, чтобы тренер не узнал о новом автомобиле. У вас было что-то подобное? Кто-то предостерегал от покупки машины?
— Родители говорили, что не стоит. Но у меня был такой круг общения, что все с юношества на автомобилях по дворам ездили. Советский автопром был распространен, везде «Лады» с «Жигулями». Однако я иномарку взял как первую машину. Все говорили: «Вау, это что такое?» А я отвечал: «Садись, прокачу».
А вообще не было такого, что тренерам вмешиваться приходилось. Да я и не выделялся никогда. Меня с детства родители учили — если у тебя что-то есть, не нужно этим хвастаться.
«Отстранение сборной России для меня настоящее расстройство, матчей с казахами и белорусами недостаточно»
— Недавно завершился молодежный чемпионат мира, на котором в очередной раз не выступила наша сборная. Для вас отстранение от международных турниров — отдельный триггер?
— Для меня это настоящее расстройство. Когда на МЧМ играли ребята 2002 года рождения, меня отсекли в последний момент, а следующий год был мой, но мы уже не играли. Конечно, я бы очень хотел там оказаться, всегда здорово представлять свою страну. Матчей с казахами и белорусами недостаточно.
Вот нас с Прохором [Полтаповым] как раз тогда и отсекли, сказали, что следующий год нашим будет. Но, мягко скажем, не пошло.
— В «Мегаспорте» болельщики как всегда очень шумно поддерживают команду. Уже успели привыкнуть к такому?
— На самом деле, болельщики нас уже приучили. Когда видишь на трибунах 12 тысяч фанатов, понимаешь, ради чего выходишь на площадку. Да, есть личные истории, мы все с детства мечтали стать хоккеистами. Но хоккей — это ведь еще и про болельщиков, все-таки мы играем в первую очередь для зрителей. И круто, когда при такой поддержке мы переворачиваем игры. Это просто нереальная, незабываемая атмосфера, когда все кричат, танцуют, скандируют.
— Три главных тренерских качества Алексея Жамнова?
— Во-первых, принципиальность. Мы вместе уже третий год, но от своего хоккея он никогда не уходил, всегда стоит на своем. Во-вторых, справедливость. И еще Алексей Юрьевич — настоящий идеалист. Старается улучшать каждую деталь и никогда не бывает на сто процентов доволен. Это очень классная черта, которая мне очень импонирует.
Хотя прилетает, конечно, постоянно, особенно мне. Много получаю от тренера. Иногда бывают моменты, с которыми я в чем-то не согласен. Но надо понимать, что Алексей Юрьевич — человек с великой игровой и тренерской карьерой, и не мне спорить с ним. Мне надо у него учиться.
— Были мысли во время Олимпиады-2022, что через пару сезонов будете играть под руководством главного тренера сборной?
— Нет, конечно. В то время я мог оказаться практически в любой команде лиги, было очень много вариантов развития событий. Очень повезло, что в итоге оказался именно в «Спартаке».
— С учетом ваших фанатских пристрастий, наверняка в КХЛ ни за какой другой клуб играть на планируете?
— Мне бы хотелось всегда играть за «Спартак». Все, что зависит от меня, я сделаю, чтобы быть полезным клубу и выиграть с ним трофеи. Я чувствую, что здесь мне доверяют, это невероятно ценно, и ни на что не готов променять ромб на груди.
— Ну и в заключение, три жизненных принципа Даниила Орлова.
— Никогда не успокаиваться и не довольствоваться тем, что имеешь. Не забывать, откуда ты. И улыбаться каждому дню в хоккее, потому что карьера игрока очень короткая.
